Идеальная Эльза

Кристиан отвернулся от него и принялся сыпать распоряжениями по подготовке документации. О том, что компания «Эрре и сыновья» покидает это огромное и роскошное здание, чтобы освободить его под банк, он скажет Коху завтра.

– Вы не знаете, почему мой добрый родич Стефан Кох так сильно вас не любит? – спросил вечером Кристиан, заглянув в кабинет Лоттар.

Легкость, царившая в его теле целый день, теперь налилась усталостью, и он чувствовал себя измученным.

Лоттар же, наоборот, казалась свежей и собранной.

– Конечно, знаю, – ответила она с небрежной улыбкой.

 – Он наслышан о том, какой переполох я устроила в Торговом предприятии Гё, когда наводила порядок с поставщиками. Головы так и летели.

– То есть вы подозреваете Коха в нечистоплотности?

– Соблазн велик, – равнодушно кивнула Лоттар. – Редко кто может от него удержаться. У него наверняка уже есть долгосрочные договоренности с поставщиками, и любая реорганизация может поставить их под угрозу. Я бы не стала туда лезть без лишней необходимости. Некоторые вещи лучше оставить как есть.

– Я связался с газетчиками, – сообщил Кристиан и сел на краешек стола Лоттар, отодвинув большие счеты.

 – На следующей неделе надо торжественно заложить первый камень в строительство бесплатной больницы. Катарина уже рассылает приглашения. Мы будем притормаживать работы изо всех сил, пока не соберем денег, но выглядеть все должно внушительно.

– Значит, мне нужно держаться подальше от благотворительного фонда, – иронично произнесла Лоттар. – Респектабельность и моя репутация несовместимы.

– Пожалуй, – согласился Кристиан. – Когда у нас ужин с вашим ненаглядным Фейсаром? И только попробуйте снова покраснеть!

– Через два дня, – ответила Лоттар и все-таки смутилась, досадливо закусила губу и отвернулась.

– Глазам не верю, – процедил Кристиан. – Ваше бесстыдство не знает никаких границ."

"Охватившая его злость более подходила бы юному и пылкому семинаристу, познающему муки первой ревности, и уж никак не мужчине его лет. Это было жалко и нелепо, но Кристиан ничего не мог с собой поделать. Утренняя обида на холодность Лоттар снова взяла его за горло, и было уже плевать, что он смешон.

– Это совсем другое, – пробормотала Лоттар себе под нос.

– Отчего же? Оттого, что ваш Фейсар молод и красив?

– Ох, что вы говорите! – Она порывисто повернулась к нему, глубоко вздохнула, успокаиваясь, и вдруг взяла Кристиана за руки. У Лоттар были узкие и теплые ладони, и Кристиан вспыхнул, вспомнив ночные ласки. – Пять лет назад, – проговорила она медленно, – Исаак очень болел. У него была лихорадка, и доктора не знали, сможет ли он выжить.

– Что? – непонимающе переспросил Кристиан.