Идеальная Эльза

И тогда я протянула руку и едва коснулась вашего рукава.

– Мальчишка, который отдал мне яблоко, – пораженно выдохнул Кристиан.

– Это все, что у меня было, – просто ответила Лоттар.

– Тогда мне это показалось добрым знаком, и я отнес яблоко Исааку. Как будто само провидение дало мне надежду.

Лоттар улыбнулась, но ее глаза оставались печальными.

– Вы были первым человеком, к которому я прикоснулась, – едва слышно сказала она. – Никто и никогда не трогал меня – разве что Ганс, когда пытался поколотить, или наш приютский священник, который обожал сажать маленьких девочек на свои колени, или я массировала ноги господина Гё.

Но это совсем иное. Еще господин Фейсар иногда гладил меня по косичкам, и я всякий раз думала, что умираю. Но сама я никогда не трогала других людей по собственной воле – мне было некого. Я выросла, не зная ни ласки, ни объятий, и вы были первым человеком, кого мне захотелось утешить. К которому я захотела прикоснуться.

Кристиан молчал, не в силах вымолвить ни слова. Как будто небеса обрушились на него и придавили к земле.

– С тех пор, – с мужественной и мучительной откровенностью снова заговорила Эльза, – я всегда относилась к вам немножко иначе, чем ко всем другим людям в мире.

Как будто украдкой присвоила вас себе и получила на вас какие-то права. После смерти господина Гё у меня было множество путей, но если бы вы не послали за мной Катарину, то я бы сама к вам пришла.

– Стало быть… – Голос оказался хриплым, потому что в горле стало сухо."

"– Вчера вы были так близко и так славно пахли, а я вдруг подумала – а если вы так и останетесь единственным, кого я захочу коснуться? И единственным, кто коснется меня?

Кристиан и сам не понял, когда его руки отпустили ее ладони и стиснули плечи.

– Я не хочу быть вашим отчаянием, Эльза, – вырвалось у него, и в запрокинутом к нему лице проступило его неистовство.

– Так станьте чем-то другим! – воскликнула Эльза, и огненный шар взорвался в животе Кристиана. Застонав от невыносимости этой женщины, он не нашел иных ответов, кроме как поцелуя – напористого, влажного, пахнущего одиночеством и неумением понять ни ее, ни себя. Эльза не стала ничего изображать и снова прятаться в панцирь, обратилась в его руках в льнущую виноградную лозу, обвила его шею руками, прижималась так плотно, что ее сердце колотилось прямо в грудь Кристиану.

А потом так и притихла, согревшись в столь непривычных для нее объятиях.

– Никак не соображу, как мне с вами себя вести, – призналась она после долгого молчания, во время которого они оба усмиряли дыхание. – Мне нужна ясная голова, потому что вы стоите на пороге великих перемен. И банк, и фабрика – это так грандиозно, что дух захватывает. Я чувствую себя счастливой из-за того, что причастна к этому.