Игра нипочём

Рыболовы, яхтсмены, кто там ещё много-много лет использовали его в качестве сортира – собственно, а куда им было деваться?

– Отличное местечко, – одобрил Песцов. – Я на месте Чёрного Пса сюда точно бы не полез.

– Мы же полезли, – отозвалась Бьянка, и каменная труба коридора странно исказила её голос.

Чем дальше от входа, тем чище делался бетонный пол. Наконец Бьянка подошла к стене и упёрла луч фонарика в кирпичную кладку на месте замурованного прохода.

– Так, десять слева… Восемь снизу…

Один из кирпичей оказался фальшивым, как тот салат оливье. За ним обнаружилась панель с цифрами, Бьянка набрала комбинацию, прибор пискнул и зажёг зелёную лампочку.

Клацнуло, щёлкнуло, грохнуло, где-то басовито заурчало, и в полу открылся ход. Надо думать, в те самые, давно затопленные этажи.

– Заходи, дорогой. – Бьянка первая стала спускаться по узкой винтовой лестнице. – Будь как дома.

Автоматически включился свет, зашуршали вентиляторы, отодвинутый фрагмент пола с мягким стуком встал на место. Дом оказался очень неплох. Две комнаты, кухня, душ и удобства. В кухне – двухкамерный холодильник с расфасованной едой, свежей и замороженной.

Только мебель повсюду была – с ума сойти – гэдээровская, а журналы на столе – ископаемые «Работница», «Колхозница», «Крестьянка». Да не та «Крестьянка», в которой ныне от глянца не продохнуть, а доподлинная за октябрь семьдесят шестого. То есть холодильник оказался исключением, подтверждавшим: время здесь словно бы остановилось, набухло, покрылось чирьями и загнило.

– Надо бы, конечно, навести здесь порядок, да руки всё никак не дойдут, – вздохнула Бьянка. И включила «Радугу», монументально высившуюся в углу. – Ну, что там у нас в программе?

Советский реликт – обнять и заплакать – включался величественно и неторопливо, потрескивая чем-то внутри и распространяя запах пыли, подгоревшей на греющихся деталях.

А потом начал показывать разруху форта, Финский залив, отчётливо различимую линию берега. И фанатов пейнтбола, рассредоточившихся по периметру.

– Они кто, зомби? – поинтересовался Песцов и вытащил из холодильника буженину. – Жёстко запрограммированные?

После близкого знакомства с Бьянкой его уже трудно было чем-нибудь удивить."

"– Это те самые пешки в чужой игре.

 – Бьянка усмехнулась. – Даже не осознающие, что идёт игра… Тебе какую икру, красную или чёрную?

После целого дня на катере пол, казалось, едва заметно покачивался под ногами. Бьянка заснула сразу, а вот к Песцову сон что-то не шёл. Даже тёплый душ не помог. Он долго листал журналы, перебирал видеокассеты… Подборка, кстати, хранилась здесь ещё та: «А зори здесь тихие», «Мёртвый сезон», «Белое солнце пустыни»…

Отчаявшись, Песцов оделся, кнопкой на перилах отодвинул люк и выбрался на поверхность.