Игра нипочём

Только что выпал снег, деревья кутались в шали, на маленьком катке – хорошо промёрзшем пруду – играла музыка и тусовался народ…

Много лет назад точно так же крутился снежок, только не над Питером, а над Москвой… близился Новый год, пахло мандаринами и морозом, и рядом стоял улыбающийся Глеб, а на пруду выделывалась, кружилась, приседала, тянула ножку «пистолетиком» розовая от холода и движения Сашка… И казалось, что всё ещё впереди…

Варенцова вздрогнула, еле слышно зарычала и ускорила шаг.

Когда дорожка кончилась, она обошла круглую площадь и, завернув во двор, толкнула дверь с надписью: «Товары для людей и животных».

– Здравствуйте, Оксана Викторовна! – обрадовалась продавщица Любаша, она же хозяйка. – Вам как всегда?

Ещё бы ей не радоваться. Этак с год назад на неё наехали. Да не бандиты, которым она регулярно платила, а новый участковый, капитан, не столько блатной, сколько голодный. Замурзыкал предписаниями, натравливал, гад, то налоговую, то санэпидстанцию, то пожарных… А потом прямо так и говорит: давай съезжай по-хорошему. На твой подвал кое-кем глаз положен."

"Как это «съезжай»? А товары для живности Варенцовой где брать?.

. Ну, она и поговорила с участковым по душам… Так, что внезапно удовлетворились и пропали все чохом инспекции и сам гад капитан. Странное дело, но сгинули и бандиты, да не только здесь – во всём микрорайоне. Осталась только Варенцова, покупающая корм «Вискас» и кошачьи игрушки. И наступила гармония.

– Да, Любаша, – кивнула Варенцова, – как всегда.

Забрала харчи, расплатилась и пошагала дальше домой.

Жила она на первом этаже огромного, вытянутого дугой дома-тысячеквартирника. С птичьего полёта он казался подковой, брошенной народу на счастье, однако сам народ так не считал и называл домище по-всякому – псарней, сучьим закутом, комитетской общагой.

Это последнее было не в бровь, а в глаз. Тысячеквартирник был действительно ведомственный, с претензией на дизайн, построенный советской властью для своих доблестных защитников. И плевать, что власть изменилась, сам дом стоял нерушимо. Потому что всякую власть приходится охранять. В основном от тех, для кого она якобы существует.

Варенцова закрыла почтовый ящик (пустой, как всегда), отперла дверь, включила в прихожей свет.

– Эй, рыжий-конопатый, который убил дедушку лопатой, ты где?

«Блин. Себе-то еды не купила. А, ладно… Жрать надо меньше. И где-то там ещё зубатка лежала…»

– Эй, рыжий! – шаркая сапожками по коврику, ещё раз позвала Варенцова. – Залазь, чучело! Холодно же!

В квартире действительно царила почти уличная температура. Это из-за распахнутых форточек на кухне и в комнате. Воры сунутся вряд ли, а вот рыжее хвостатое…

Котище весом в полпуда материализовался непосредственно в форточке и мягко соскочил на пол.