Игра нипочём

Растворимый, дешёвый, с двумя чисто символическими ложками сахара. Ох, горька же ты, горька, доля писательская…

– Ну, с чем пожаловал, Олег Петрович? – перешел на баритон главред. – Да ты давай, давай садись, в ногах правды нет. – И добавил доверительно: – Глобально, впрочем, её тоже нет.

– Пришёл с вопросом и с синопсисом.[54] – Краев сел. – Начну по порядку. Вопрос конкретно шкурный… Денежка за доптираж «Хозяев мира» когда будет?

Спросил больше для проформы, ибо не верил в чудеса: знал, что раньше мая точно не дадут, в первый раз, что ли… Однако – мало ли? Вдруг звёзды в небе сойдутся? Или протуберанец на солнце выскочит?.

.

– Раньше мая, брат, точно не дадим, жмут со всех сторон. Знаешь, какую нам за склад аренду задвинули? – Главред помрачнел. – Это хорошо, что не знаешь. Ну так что там насчёт синопсиса?

Раньше главред служил в издательстве «Русская явь», курировал серию «Кровавая быль» и жил себе как у Христа за пазухой. И вот – нá тебе, послушался лукавого, вернее, пошёл на поводу у дуры-души. А она возьми и приведи его… «За ту черту». На хлеб и на воду, вернее, на этот кофе поганый. Ох…

– Кофе, – вошла секретарша, поставила поднос.

 – Как заказывали.

Поднос был пластмассовый, красный, как в советской пельменной. На нём – блюдце с изюмом и пара чашек. Даже странно, что чашек, а не гранёных стаканов, в которые всё те же советские подавальщицы некогда наливали из огромных чайников кофе с сахаром и молоком. По двадцать две копейки. Краев принюхался и понял, что ностальгирует по тому, в общем-то вполне душевному, кофе.

– Спасибо, Зина, – махнул рукой главред, начальственно кивнул и посмотрел на Краева. – Вещай.

– Угу. – Тот взял чашку, пригубил, поставил и начал издалека: – Мы же к чему привыкли? Россия – так сразу русское поле.

Перелески-берёзки… Ну там, русский лес… А вот чего у нас в самом деле богато, так это болот. И не обязательно за Уралом. Не все и знают, что прямо в нашей Ленобласти – потом на карте покажу – есть уйма квадратных километров трясины, настоящая терра инкогнита, затерянный мир. Белые пятна на картах рисовать нынче не принято, а зря, там им было бы самое место… Что характерно – наверняка существуют тайные тропки, проложены гати, только местные об этом молчат, словно партизаны на допросе. Только слухи ходят, будто есть где-то там сухие места, где в своё время жили раскольники, беглые каторжники, преступники, дезертиры. Даже якобы стоит монастырь, построенный в незапамятные времена. Кем построен и что там сейчас – лично мне выяснить не удалось. Есть основания думать, что это и не монастырь вовсе, а нечто более древнее, возможно даже языческое наследие. А чтобы совсем нескучно было, учти, что в войну там шли жуткие бои, сотни тысяч по сию пору в лесах лежат непогребённые, наши и немцы.