Игра нипочём

Мне бы аванец заплатить. Как кому, Краеву… Что? Да, конечно знаю, но надо. Да, как всегда. Что? Как? Понял. Смою кровью. Мерси… – Положил трубку, виновато вздохнул. – Деньги будут только в конце месяца, то бишь через три недели. Как всегда, проблемы с наличностью… – Краев на это ничего не сказал, главред неправильно истолковал его молчание и сунул руку в карман. – Слушай, если совсем вилы к горлу, давай я тебе из своих… рублей восемьсот…

Краев. Заманчивое предложение

«А не занимаюсь ли я по жизни фигнёй?» – спросил он сам себя минут пять спустя, шагая через скверик к доставившему его сюда – прямо скажем, далеко не «Мерседесу».

И даже не «Шевроле». И даже не своему…

Лужицу между передними колёсами было видно издалека. Тосол, как всегда. И, это уж как пить дать, прямо на генератор…

Краев стыдливо пообещал автомобилю по приезде домой непременно затянуть хомуток и вытащил было из кармана ключи, когда недреманный рефлекс заставил его резко обернуться.

Почувствовал за спиной человека – лучше обернись. А то по нашей нынешней жизни всякое может произойти…

Действительно, рядом с Краевым стоял человек в пальто.

В очень дорогом, неброском пальто, сногсшибательных брюках и великолепных штиблетах. В галстуке сверкал натуральный (даже при дневном свете видно, что натуральный) бриллиант, палец украшал перстень с изумрудом, на запястье левой четырёхпалой руки мягко мерцал каратами «Ролекс», а правая цепко сжимала ручку суперкейса «Самсонайт».[56] Зато сам человек, вставленный в столь роскошное обрамление, был форменный человечишко. Выцветший, блёклый, невыразительный… никакой. Тут поневоле задумаешься, что означал его вызывающе многотысячный прикид. Борьбу с комплексом неполноценности? Или маскировку?..

– Извините, вы в самом деле Краев? Олег Петрович Краев? Какая встреча! – радостно захлопотал человечишко. – Позвольте представиться: Федот Евлампиевич Панафидин, доктор естествознания. Ваш давнишний читатель и почитатель… Можно ли попросить, уважаемый Олег Петрович, э, несколько автографов на память?

«Вот оно, бремя популярности…»

Этот Панафидин Краеву нравился с каждой секундой всё меньше.

Ну не ходит у нас каждый отдельно взятый академик, тем паче доктор естествознания, разодетым, как передвижная выставка Алмазного фонда. Тут не хочешь, а задумаешься о купленных степенях, званиях и дипломах. А если он вправду некоторым боком доктор, пусть даже из Урюпинского университета, могут быть варианты. Либо с ходу пустится в теоретический спор, либо вытащит совершенно жуткий трактат с эпиграфами из Рерихов и Блаватской и попросит помочь с его продвижением.