Игра нипочём

Просто в холодильнике у него в последнее время слишком часто вешалась мышь… а кушать очень хотелось, и не в отдалённом светлом будущем, а прямо сейчас.

– Скоро придёт, – улыбнулась соседка. – Слушай, у меня тут плов поспевает, где-то через полчаса будет готов. Прячь-ка ты свои пельмени обратно!

Когда-то, надо думать, она была красавицей, стройной, большеглазой, грациозной, как лань. Сейчас – всего-то чуть за тридцать, а уже морщины, седина, усталый взгляд… Взгляд женщины, слишком много испытавшей и давно не верящей в чудеса.

Краев самым серьёзным образом прислушался к своему организму.

И констатировал, что ещё полчаса ради Томкиного плова – с трудом, но всё же протянет.

Из чугунного казана уже веяло невыносимо вкусными ароматами, и, словно на запах, в прихожей появился Рубен. Работал он без графика, и притом в соседнем дворе, так что имел обыкновение обедать дома.

– Барэв, барэв, сирели…[60] Пламенный, революционный, от рабочего класса!

Рубен был высокий брюнет с интеллигентным лицом и манерами падишаха в изгнании. Только глаза были такие же потухшие и усталые, как у жены. А какими им, спрашивается, ещё быть?.

.

Жили-были в советском городе Баку он и она. Неправдоподобно молодой профессор-историк – и дипломница гуманитарного института. Корифей науки армянин – и азербайджанская красавица-студентка. Да уж, нет повести печальнее на свете, если кто понимает. Родня с обеих сторон рыдала, рычала, топала ногами, изображала Монтекки и Капулетти, грозила всеми карами и несчастьями. Всё стало совсем плохо, когда заполыхал Карабах и в Баку пошли армянские погромы. Горе народу, способному пойти на поводу у националистов! Горе родственникам, которые оказались только способны шпынять беззащитных влюблённых, а вот встать рука об руку и отвадить погромщиков, как сделали в некоторых старых кварталах, – кишка оказалась тонка… Голодный специалист по древним цивилизациям и его беременная ассистентка смешались с толпами беженцев… Вволю помотав по стране, круговорот судьбы занёс их на север, и в городе трёх революций Рубену крупно повезло.

Он встретил знакомого. Своего бывшего студента и перспективного ученика, ныне – владельца автобизнеса, сумевшего прижиться и крепко пустить корни. Понемногу оформились и прописка, и жильё, и постоянная работа… Кандидат наук трудился подручным маляра, возился со шпаклёвкой, шкуркой и лейкопластырем. Зарабатывал хлеб – без икры, но иногда с маслом…"

"…Рубен оперативно помылся, обиходил бороду, причесал усы и, вновь сделавшись похожим на падишаха, вошёл на кухню, к столу. Правда, доводилось ли падишахам благоухать мылом, ацетоном и дезодорантом, о том древняя история умалчивает.

– Уж мы «Мерсюк» один красили-красили… – с застенчивой улыбкой извинился Рубен.