Игра в отрезанный палец
О чём книга «Игра в отрезанный палец»
В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
— Не знаю… Я сюда прямо со склада ехал…
В машине зазвонил телефон, и араб поднял тяжелую толстую трубку автомобильного аппарата. Говорил с кем-то по-арабски. Потом опустил трубку на место. Ее место как раз располагалось слева, сразу за рычагом переключения скоростей."
"Въехали в Лимасол. По обе стороны дороги появились некрасивые железобетонные коробочки с плоскими крышами, из которых торчали антенны и необрезанные прутья арматуры.
Машин на дороге было немного, но зато из тех, что ехали навстречу, половина оказалась такими же старенькими лимузинами.
— Что это здесь построили? — удивленно спросил Георгий, глядя на высотную башню какой-то новостройки.
— А, это банк будет, — ответил араб. — Банк и офисы… Минут через десять лимузин остановился у немного обшарпанного семиэтажного здания.
— Посидите пока здесь! — обернувшись, сказал Нику и Виктору Георгий.
Георгий и Рефат вышли из машины. Араб проводил их до входа в здание, потом вернулся.
— Кушать хотите? — спросил он и тут же открыл их дверцу. — Выходите, перекусим!
Он подвел их к маленькой забегаловке на первом этаже соседнего дома.
Снаружи на тротуаре стоял деревянный столик и пять стульев. Внутри на вертикальном вертеле крутилась, шипя от газового огня, большущая мясная «груша». За прилавком стоял грек в белой, давно не стиранной поварской куртке.
Араб показал ему три пальца и ткнул на вертикальный вертел. Тот кивнул и взял в руки длинный кухонный нож.
— Вы что, из Москвы? — спросил араб, повернувшись к Виктору и Нику.
— Нет, — ответил Ник. — Он из Киева, а я из ниоткуда… Араб кивнул.
— Меня зовут Халед… Я сам из Ирака, но здесь живу., Давно… Садитесь!
Они уселись за столик. Грек принес им по кебабу.
— Я раньше коммунистом был, — говорил Халед. — В университете Патриса Лумумбы учился…
* * *На седьмом этаже, выйдя из узенького лифта, в котором и троим было бы тесно, Георгий и Рефат остановились перед белой пластиковой дверью, справа от которой висела скромная табличка «Костакас и К°». Не успел Рефат протянуть руку к аккуратной дверной ручке, как дверь открылась и на пороге с улыбкой застыл крупный смуглый араб почти двухметрового роста.
— Хэлло, Захария! — поздоровался Георгий.
— Заходите, заходите! — пригласил Захария по-английски Рефата и Георгия.
* * *Внутри офис «Костакас и К°» состоял из двух небольших комнат с широкими окнами, из которых открывался вид практически на весь Лимасол.
Девушка лет двадцати, увидев гостей, сразу поднялась из-за стола в первой комнате. На ее лице заиграла приветливая улыбка.
— А Надя выросла! — сказал Георгий.
— Конечно! Чужие дети быстро растут! — ответил, бросив взгляд на дочку, Захария. — Пойдемте ко мне.
