Игрок

 – Но не понимаю, почему ты сбежал от нее?

Два упрямых и дотошных взгляда взбесили меня.

– Она сказала, что воспользовалась мной! Ясно? – вспылил я, осознавая всю абсурдность ситуации. Осознавали ее и парни, потому что в следующее мгновение оба прыснули со смеху. Два бревна рассмеялись так, словно я пришел в костюме клоуна с красным носом. – О да, конечно. Очень смешно! Она могла взять любого в тот вечер, даже тебя, Белл. Ей было плевать, кому отдаться.

– Черт, она тебя поимела, Уилси. Заняла все твои мысли настолько, что ты облажался на тренировке, – присвистнул Дикарь, закатывая рукава толстовки.

Его влажные после душа волосы были зачесаны назад, как у ученика католической школы.

– Мне все равно. Мы неплохо трахнулись, но это был самый обычный секс.

Даллас задумчиво почесал подбородок:

– Эта девчонка – огонь. После каждой вашей встречи ты меняешься до неузнаваемости. Она определенно стоит моего времени, поэтому, если предложит мне переспать, я не откажусь.

– Не предложит, – медленно процедил я, глядя на него исподлобья.

Всего на секунду представил Далласа на моем месте и мгновенно почувствовал ярость. Заметив это, он ухмыльнулся:

– Просто признай, что потерял голову от той, кто обращается с тобой так же, как ты с девушками.

– Но это вовсе не так! Ты не слышал, что я сказал? Это просто секс.

Неплохой секс.

– Думаю, вам нужно поговорить с ней. Ты удивишься, как много проблем можно решить простым диалогом. И цветы, просто подари ей цветы. Могу узнать у Перри, какие она любит, – предложил Макс.

Я знал, какие она любит. Ромашки. Стоун и в этом отличалась. Где, черт возьми, мне искать ромашки?

Да и не собирался я их искать.

– Не о чем говорить, ее занесло.

Однако все, что произошло дальше, совсем ничего не значит ни для меня, ни для нее. Так и передай Митчелл, это же она подослала тебя ко мне, не так ли?

Зверь дернул подбородком и направился к выходу.

Я ухмыльнулся, но стоило ему скрыться за дверью, улыбка пропала с моих губ. Если я считал себя правым на все сто процентов, то почему чувствовал вину и выбирал ошейник взамен того, что повредил, зная, как сильно она любит их. А еще представлял ее улыбку, когда она увидит его в подарочной упаковке.

Да я, на хрен, еще никогда так не ошибался. Но признать этого не мог, ведь это снова возвращало меня к началу, в прошлое, к той Стоун, которая даже в семнадцать лет обладала такой властью надо мной, которой не было больше ни у кого.

И это пугало меня.

Покинув арену, я направился в единственное место, которое хоть ненадолго позволяло мне почувствовать себя нормальным. Оно находилось в пригороде Нью-Йорка, если быть точнее, то ближе к Нью-Джерси, поэтому мне приходилось около полутора часов торчать на трассе в пробке, а после еще пятнадцать минут ехать на север через лес.