Игрок

Сунув руку в карман, я с невозмутимым видом достал оттуда квадратик с влажной салфеткой, который совершенно случайно захватил с собой на заправке. Бросил его Кейну, наблюдая за тем, как он с гримасой отвращения на лице разрывает его и начинает протирать руки. Отец Кирби в своем костюме стоимостью минимум шестьсот долларов совершенно не вписывался в антураж старого кафе.

– Зачем ты притащил меня сюда, Уилсон? – раздраженно спросил Кейн.

– Спокойно, папочка, дай мне минуту.

– Не называй меня так, черт тебя дери! – рявкнул он, провоцируя во мне желание улыбнуться. Мне нравились наши отношения.

Новые вводные не поменяли его мнения на мой счет. Он все еще считал, что я недостоин его дочери, а мне все еще было плевать, что он там считает.

Я не просто так приехал сюда сегодня, у меня оставалось дельце, которое не давало мне спать вот уже несколько недель.

Официантка, которая несколькими минутами ранее подала мне воду в грязном стакане, улыбнулась, принимаясь строить мне глазки.

Во мне вдруг возник порыв жестоко ухмыльнуться, ведь той, кто задалась целью соблазнить меня, слишком далеко до любви всей моей жизни.

Моя любовь была луной, никому не дано добраться до луны. Поэтому я сдержал этот порыв, я работал над собой, чтобы не быть ублюдком.

– Я подыскиваю агента, – начал я, отодвигая стакан с водой в сторону.

Я не притронусь к этой воде.

Кейн хмыкнул, его заносчивая натура полезла наружу.

– Ты ведь понимаешь, что если я им стану, то твои яйца будут под прицелом. Я не позволю обидеть мою дочь.

Девушка-официантка встала и вышла из кафе, в руках у нее я заметил сигареты.

– А я не позволю тебе даже гипотетически допустить ситуацию, где я обижу твою дочь.

Кейн раздумывал несколько секунд, а затем, смиренно вздохнув, ответил:

– Хорошо.

– Отлично, ты нанят, – безэмоционально заключил я. – Скажи, ты ведь умеешь профессионально вытаскивать задницы своих клиентов из проблем?

– Как не хрен делать.

– Прекрасно.

Из подсобки выплыло нечто настолько отвратительное, что мое прекрасное настроение моментально упало до нуля. Восемь лет проехались по нему бульдозером, он набрал килограммов тридцать жира, засаленные волосы с проплешинами были завязаны в маленький хвостик на затылке. Щетина обрамляла его лицо и заходила на щеки.

На его фартуке и футболке были следы от жира, потому что он работал поваром в этой забегаловке. Я не узнавал в нем подающего надежды футболиста школы «Марин Хай». Его отец обанкротился через год, как мы окончили школу, сеть автомоек быстро пошла ко дну, как и вся их семейка. Мне было жаль его родителей, но только не этого ублюдка.

– Посмотрите кто здесь, это же Рэй Уилсон собственной персоной! – воскликнул Кэм, направляясь к нам.

Я встал из-за барной стойки и подошел к нему ближе.