Игрок

Она даже не рассказывала, что занялась каким-то из его дел, ее никогда не интересовало это, пока я не…

– Что?

– Дьявол! – выругался он, опуская голову. Несколько светлых прядей упало на его лоб, и во мне возникло желание смахнуть их, а затем запутаться пальцами в его волосах.

Остановись.

– Ей стало интересно, кто я, когда она забрала тебя из веганского ресторана, не так ли? – догадалась я.

– Она спросила о тебе, и я рассказал.

Я вспыхнула, словно поле сухой травы от одной маленькой искры. Внезапно захотелось ударить Рэя, но вместо этого я лишь сжала руки в кулаки.

– Ты говорил, что руководство твоего клуба наказывает тебя без причин. И я скажу тебе, что причины есть! Ведь ты самый безответственный человек, каких я только видела. Еще и за языком своим не следишь. Наверное, приятно быть марионеткой своих боссов. О нет, это не так приятно, как быть жалкой маленькой сучкой богатенькой наследницы, верно, Рэй? – вспылила я, пронзая его разъяренным взглядом. Выпутавшись из кольца его рук, я направилась к бару.

Хотелось поскорее найти Перри, предупредить ее, что поеду домой, что меня трясет от злости, что я едва сдерживаюсь, чтобы не утонуть в истерике, что мое сердце сжимается от одной лишь мысли о том, что Рэй трахается с Далией.

Нет, последнее я никогда не скажу вслух. Никто не узнает.

Только я дошла до здания, как кто-то резко затащил меня в темный переулок с тупиком между баром и закусочной с мексиканской кухней «Диего», которая к этому часу уже была закрыта.

– Повтори, – гневно процедил Рэй, угрожающе наступая на меня, пока я не впечаталась спиной в стену. – Скажи это еще раз, Стоун.

Я сжала губы, прожигая Уилсона уничижительным взглядом.

– Катись к черту!

Я попыталась пройти мимо него, но он схватил меня за руку, останавливая:

– Жалкая сучка? Я не принадлежу клубу, никому не принадлежу, и тем более не принадлежу Далии, – выплюнул он.

Я мрачно усмехнулась:

– Тогда кто она для тебя?

– Мы просто спим.

– Вы явно больше, чем просто спите.

Его взгляд блуждал по моему лицу, и постепенно морщинка между его бровей становилась все меньше.

– Все же ревность, да, Кирби? – поддразнивающе спросил он, приближаясь ко мне.

– Это не ревность, это ненависть. – Я понимала, что играю с огнем, но как никогда хотелось ответить ему. Сделать больно, ударить так, чтобы он тоже запомнил это, как помнила я все эти восемь лет. – Меня заперли сегодня в туалете, из-за этого я не попала на презентацию, и Аннабет украла мой проект, мое место! – зарычала я, чувствуя, как мои глаза снова наполняются слезами.