Интерлюдия смерти

Мальчик обычно предчувствовал приближение побоев и старался по возможности их избегать, а когда не удавалось уклониться, терпел.

Но вот из могилы его покойному старику удалось достать его впервые."

"Рорк не потерял хладнокровия, он внимательно читал записанные на жесткий носитель файлы, которые принесла Ева. Рорк давно уже не был тем худеньким забитым мальчишкой, который бегал по улицам Дублина. Но и теперь он предпочитал не вспоминать о своих детских годах.

— Это двойное предательство раскрылось за пару месяцев до того, как отца нашли с перерезанным горлом в канаве.

Похоже, — предположил Рорк, — кто-то сдал его Скиннеру. В его файлах как раз есть отчет об этом нераскрытом убийстве. Может, Скиннер сам все и подстроил.

— Не думаю, — Ева всегда была очень осторожна, когда заговаривала с Рорком о его отце, о том, что было. Муж старался просто не вспоминать о своем прошлом, да и ее преследовало и настигало собственное прошлое, как бы она ни старалась убежать от него.

— Почему ты так считаешь? Послушай, Ева, у тебя все было по-другому. Меня не преследует тень отца, так что не старайся быть деликатной! Скажи мне лучше, почему это Скиннер, когда отцу удалось ускользнуть у него из-под самого носа в Атланте, не постарался достать его в Дублине, подослав убийц туда?

— Ну, во-первых, он же полицейский, а не палач.

В деле нет никаких данных, что он напал на след подозреваемого в Дублине. В досье есть переписка с Интерполом и с ирландскими властями. Он вел переговоры о выдаче подозреваемого на случай, если тот появится на территории страны. И, скорее всего, в результате переписки добился бы ордера на его арест. Именно это ему и было нужно, — продолжила Ева, в волнении расхаживая взад-вперед по комнате.  — Он хотел взять предателя на своей территории. Там, где его обвели вокруг пальца и где погибли его люди. Он хотел бы встретиться с врагом лицом к лицу. Но у него так не вышло.

Ева повернулась к Рорку:

— Если бы у него получилось, можно было бы поставить точку в этом деле, успокоиться и жить дальше. И ему не пришлось бы заниматься тобой. Ты — живое воплощение, ходячий символ его единственного в жизни и самого большого профессионального и личного провала. Его парни погибли, а виновнику их смерти удалось уйти от расплаты.

— То есть он бы все равно не довольствовался только его смертью без ареста по всей форме, суда и приговора?

— Разумеется, нет. Ты только подумай: вот ты себе спокойно живешь, преуспеваешь, ты знаменит и к тому же еще и женат, на ком бы вы думали, — на копе! Тут не нужно и к специалисту обращаться, чтобы нарисовать его психологический портрет. Ведь Скиннер убежден, что любой человек, виновный в преступлении, особенно если погибли полицейские, должен заплатить за это жизнью.