Инженер Петра Великого – 7

И главное, — он указал на прерывистую зеленую линию, — движемся вдоль старых лесополос и балок.

А ведь что-то в этом есть.

— Нельзя идти напролом. Двигаться нужно перебежками. День форсированного марша, затем — полдня остановки, на подготовку. За это время разведка проверяет путь, проверяем «Лешего» и телеги. Обслуживаем машину.

Вот чего мне не хватало: системного подхода к управлению рисками. Я долго смотрел на две линии на карте — мою, почти прямую, и его, длинную, продуманную. Признавать свою ошибку непросто, но не признать ее — глупость.

— Ваш план лучше, Анри, — наконец сказал я.

— Пойдем вашим путем.

На его лице — сдержанное удовлетворение профессионала, чьи доводы были услышаны. Я знал, зачем иду на этот риск. Глядя на карту, я думал о том, что впереди маячили тысячи километров железных дорог через Сибирь, сотни мостов, каналов, заводов. Для этого мне нужен был грамотный исполнитель, человек его масштаба.

На рассвете отряд изменил курс и устремился на запад. Гонка продолжалась.

Глава 10

Интерлюдия. Лагерь османов.

Просторный, увешанный бухарскими коврами шатер Великого Визиря Чорлулу Дамат Али-паши утопал в густой, тяжелой тишине.

Пропитанный ароматом крепкого кофе воздух был плотен, как войлок. За столиком с перламутровой инкрустацией, на низких подушках, сидел сам Визирь — мужчина средних лет с цепким, немигающим взглядом, чьи пальцы беззвучно перебирали янтарные четки. Это размеренное движение, подчеркивало мертвенную неподвижность его позы.

Напротив замерли две фигуры.

Справа возвышался Ага янычар. Седовласый, с дубленым, иссеченным шрамами лицом, он небрежно положил ладонь на массивную рукоять ятагана.

В его глазах не было ни страха, ни сомнений — только холодное презрение к любой слабости, почитаемой им за грех. Слева же, почти вжимаясь в пестрый ворс ковра, переминался с ноги на ногу представитель Капудан-паши. Его лицо отливало нездоровой землистостью, влажные ладони скользили по шелку шаровар. Он принес вести чернее ночи, поэтому готовился держать ответ за бездействие всего флота Блистательной Порты."

"Резко откинулся полог шатра и двое дюжих чаушей втащили гонца. Его одежда висела рваными клочьями, лицо превратилось в корку из грязи и запекшейся крови, а в широко раскрытых глазах застыл нечеловеческий ужас, не отпускавший его за все версты отчаянного пути.

Падая на колени перед Визирем, несчастный захрипел, как загнанный зверь.

— Говори, — голос Али-паши прозвучал тихо.

— Азак… — выдохнул гонец. — Азак пал, о великий паша!

Ага янычар не шелохнулся, только пальцы впились в рукоять. Представитель флота заметно сник и уставился в пол. Визирь прекратил перебирать четки.

— Как? — спросил он все тем же ровным голосом.