Инженер Петра Великого – 7

— Разве гяуры пробили брешь? Разве воины, защищавшие стены, дрогнули при штурме?

— Штурма не было, повелитель! — Гонец вскинул на него безумный взгляд. — Колдовство! Этот шайтан-инженер, этот Смирнов, разверз врата геенны! Он выжигал наши души!

Его голос сорвался на визг. Захлебываясь словами, он спешил извергнуть из себя пережитый кошмар, рассказывая о явлении, которое не укладывалось в рамки земного, оскверняя само мироздание.

— Сначала пришел звук… Он родился из-под земли, проникал в самые кости, заставляя дрожать все внутри.

А потом он начал расти, превращаясь в невыносимый вой, от которого, клянусь Пророком, закипала кровь! Вой, сводивший с ума! Я видел, как старые, битые воины, не боявшиеся смерти, валились на землю и бились головой о камни, лишь бы не слышать этого! Все приказы тонули в адском шуме, мы оглохли, мы ослепли…

Судорожно вздохнув, гонец продолжил, и ужас воспоминаний вновь затопил его глаза.

— А потом погасли звезды. Небо над крепостью зажглось десятками фальшивых лун, горевших нечестивым светом — ослепительно-белым, кроваво-багровым. Они медленно плыли над стенами, превращая наш славный Азак в обитель ифритов. Следом прямо на стенах, во дворах, начали взрываться огненные шары. Нестерпимо яркие огни слепили глаза! Перед ними темнело, и мы на долгие мгновения становились беспомощными детьми! Мы не видели врага — только безбожный свет и дьявольский вой!

Он замолчал, сотрясаемый дрожью.

В шатре воцарилась тишина.

Первым ее расколол холодный голос Аги янычар.

— Ты прикрываешь малодушие воинов россказнями о джиннах, когда причина поражения — в их ослабевшей вере! — отрезал он, не глядя на гонца. Взгляд его был устремлен на представителя флота. — А ты, — он вперил палец в трясущегося сановника, — скажи мне, чего ради флот падишаха без дела стоит у берега? Почему ты не запер гяуров в гавани? Почему не обратил их в пепел⁈

Представитель флота вздрогнул, но рассказ гонца дал ему опору.

Ведь не он первым сказал эти вести, хотя и пришел сюда для этого. Окружение Визиря уже было в курсе, как и Ага, о поражении под крепостью, именуемом северянами Азовом. Он выпрямился, и в его голосе зазвучали оправдательные, чуть ли не истерические нотки.