Иранская мина

 – Пистолет! Пистолет у него заберите и обыщите! Потом перевяжите!

Наконец ему удалось вырвать из пальцев немца нож и отпихнуть ногой свой же выроненный пистолет. Два бойца подошли и стали связывать длинному руки за спиной, пока он вскрикивал и ругался."

"Буторин тем временем никак не мог отдышаться. Он сидел на траве и вытирал рукавом лоб. Ну, кажется, день прожит не зря.

– Лейтенант, отправь бойца за машиной. И оружие соберите. Тут где-то еще один пистолет валяется…

Шелестов был против, но Берия настоял на том, чтобы Мерсерера допросили прямо сейчас. Перевязанного немца привезли на конспиративную квартиру.

Один из медиков полка НКВД находился во время допроса рядом, чтобы вовремя оказать медицинскую помощь немцу, сделать укол обезболивающего. Сосновский уселся перед немцем, рассматривая его внимательно. Осунувшийся, небритый, лицо в царапинах, разорванная до бедра брючина, бинты, через которые проступает кровь. Да и душевное состояние этого человека не самое лучшее. Конечно, снимать сливки с двух разведок было приятно. И гонорары получать тоже. Интересно, кому он продался, а с кем работал по убеждению? Хотя о каких убеждениях можно говорить с предателем. Сначала предал одних, потом попытался предать и других.

– Скажите, Эрнст, – с ленивыми интонациями в голосе начал Сосновский, – а зачем вы стали работать на британскую разведку?

Мерсерер поперхнулся. Он ждал чего угодно. Ждал угроз, может, пыток, давления. А с ним вдруг заговорили так, будто с ним все ясно, он уже порядком надоел, да и решение принято уже. Расстреляют?…

– Что? Я не понял вас, – побледнев, заговорил немец.

– М-да, – почесал подбородок Сосновский. – А вы, кажется, совсем поглупели.

И как это вам в двух местах платили зарплату как ценному агенту?… Спрошу вас еще раз! Почему вы предали Германию и стали работать против своей родины на британскую разведку?

– Меня завербовали… Мне угрожали, и я вынужден был подчиниться. У меня не было другого выхода!

– Другой выход есть всегда, – возразил Сосновский. – Например, застрелиться и сохранить честь. Вы, наверное, подумали о своей семье, как они там будут без вас? А вы уверены, что семья оценит предательство? Вы уверены, что ваша семья будет уважать вас за это? Живой предатель или мертвый герой? Забавный выбор, правда?

Мерсерер опустил голову, не найдя, что ответить.

Он понял, что попал в еще больший переплет. Конечно, никто ему не угрожал, его завербовали и просто предложили деньги и высокий пост в иерархии спецслужб будущей послевоенной Германии. Ее ведь все равно надо будет восстанавливать. И очень важно, кто будет занимать ключевые посты в военной сфере, экономике, разведке, МИД.

– Ну вот что, Эрнст. – Голос Сосновского стал ледяным и почти безразличным.