Иранская мина

– Ну и местечко, – произнес он, оглядываясь. – Тут даже присесть не на что… А ты чего, Максим, камни гладишь? Общаешься с прошлыми веками? Надеюсь, не совета просишь у духов предков? Не проси, не помогут. Они в наших делах ничего не понимают.

– Наши дела, Миша, только по форме и внешне отличаются от дел прошлых веков, от их дел. А по содержанию все то же – войны, раздел сфер влияний, борьба за ресурсы, обман ближнего и подкуп дальнего. Странно, стоишь возле этих камней, которые помнят еще Железного Хромца Тамерлана, а внешне они не отличаются от современных камней – тех, которые обветрились здесь за последние лет пятьдесят.

Вот тебе лучшая иллюстрация того, что мир меняется лишь внешне, а до высокой духовности нам, увы, еще далеко, пока в мире правят золото, деньги и жажда наживы.

– Так, понятно. Мозоль, что ли, натер или изжога с утра замучила? Ты чего это в философию ударился? – с иронией в голосе уточнил Сосновский.

– Да так, – рассмеялся Шелестов, – просто подумалось. Ладно, хватит с лирикой, давай к прозе жизни вернемся.

– К прозе? – Сосновский, засунув руки в карманы брюк, стал задумчиво покачиваться с носка на каблук и назад.

 – Знаешь, я тут кое-что прикинул. Уличная преступность в Тегеране невелика. Не принято как-то в мусульманском мире красть, насиловать и обманывать ближнего. Я, конечно, согласен, что моральные уроды есть и у них и законы, призванные карать тех, кто их преступил, существовали всегда и в мусульманском мире. Но все же по ночам банды грабителей и насильников здесь не бродят. Я к чему это – мне тут неплохо удалось сойтись с двумя французами. Ребята интересные, но очень уж разные. Они между собой дружат лишь потому, что других французов здесь мало, а иные им не очень интересны.

– А ты-то им каким боком интересен? – удивился Шелестов. – Иногда выдаешь себя за француза?

– Нет, я им время от времени скармливаю интересную информацию, вот они на меня и клюют, как на хорошую репортерскую приманку. Но неважно. Понимаешь, тут один из них за женщиной решил приволочиться и пострадал физически. Получил тяжелым предметом по голове, не начав еще развивать активные действия. И главное, женщина – европейка!

– Конкурент-любовник приревновал? – предположил Шелестов.

– Странность в том, что обычно конкуренты так не самоутверждаются. Это как самцы – когда они за самку в брачный период дерутся, каждый стремится показать свое превосходство. А тут исподтишка по затылку, без объяснения причин и претензий. Он за ней наблюдал пару дней, а потом на рынке решил увязаться и познакомиться. И с таким вот финалом."

"– И что, нет никаких предположений? Он что, нападавшего не видел?

– Толком не видел. Говорит, не успел обернуться.