Иранская мина

Поэтому так часто якобы и появлялся в немецком клубе в центре Тегерана.

– Вы там, за океаном, оторвались от реалий жизни! – подняв вверх палец, заявил Хартман. – Здесь, в Европе и в Юго-Западной Азии, жизнь бежит быстрее, она как кипящая в жилах кровь. А у вас в Аргентине в жилах течет сок фруктовых деревьев.

– Э нет! – пьяно засмеялся Сосновский, изо всех сил стараясь не показывать, что он пьянее Хартмана. – У нас там горячие «латиносы», там жизнь кипит, только успевай поворачиваться. Это у вас здесь в жилах пиво! Вот ты говоришь, что немецкий клуб – центр вселенной в Тегеране.

А я тебе скажу, что у спесивых англичан в их журналистском клубе веселее. А еще веселее у русских! Только ты… никому!

Сосновский прижал к губам указательный палец и стал озираться по сторонам. Локтем он задел стакан, и тот бы грохнулся на пол и разлетелся вдребезги, если бы его не подхватил Хартман. Сосновский не подал виду, что заметил это, хотя действие было вполне сознательное. Так Михаил часто проверял, насколько его собеседник пьян, а насколько изображает пьяного.

– Майкл, ты обещал мне рассказать про русских, – напомнил Хартман, навалившись грудью на стол.

Но потом с силой сжал локоть Сосновского и прошептал: – Только не здесь…

«Так, он хочет меня вывести отсюда, – понял Сосновский. – Любопытно, что за этим кроется? Уж не появление ли вон того араба в приличном костюме возле барной стоки сподвигло моего пьяного друга на прогулку на свежем воздухе? Надо ему подыграть. Тем более здесь уже делать нечего, все расходятся. С французами бы его познакомить, но пока не получится».

Сосновский поднялся, буквально стаскивая со стола вцепившегося в его рукав немца.

Он пошел к двери, отметив, что араб встретился взглядом с Хартманом. «Что это? Они знакомы или араб бросил на нас взгляд просто потому, что мы пьяны и шумим сверх всякой меры?… Хм, араб не спешит, хотя уже получил упаковку ветчины. Для кого эта ветчина? Арабы свинину не едят, они мусульмане. Ему прикасаться к ней грех, а он взял… Ладно, через упаковочную бумагу не возбраняется».

Когда Сосновский и повисший на нем Хартман вышли на улицу, было уже темно. Неподалеку от бара стояла машина, судя по номерам, из английского посольства. Но не из дипмиссии, а для низшего персонала или службы безопасности.

Мысль пронеслась в голове, а взгляд скользнул по улице. Здесь, в этой части города, было людно. Скоро комендантский час, но приличная публика пока еще гуляет. «Интересно, куда меня потащит Хартман, что ему нужно?»"

"– Что-то меня мутит, Майкл, – признался немец.

– Остановить такси, Франк?

– О нет! – взмолился немец. – Только не такси! В машине, в духоте салона, в котором еще и пахнет чем угодно, но только не восточными пряностями, меня стошнит.