Испорченный

— Ты же понимаешь, кому ты это рассказываешь, правда?

— Да, да, я знаю, мистеру экстраординарному сексологу. И я признаю: ты знаешь свое дело. Но не думаешь ли ты, что есть и другие факторы в отношениях, а именно брак, который может повлиять на секс? Например, если твой любовник милый и сентиментальный и относится к тебе, как к сокровищу, тебе не кажется, что секс должен быть удивительным? Даже если он не так великолепен физически?

— Нет.

— Нет?

— Нет, — я отодвигаю свою тарелку в сторону и ставлю локти на столешницу, наклоняясь к ней. — Я согласен, что все эти качества являются необходимыми и обязательными в отношениях, но, честно говоря, все это ведет к сексу.

Видишь ли, мы милые, смешные и добрые, потому что мы хотим секса. Мы смотрим женские фильмы, ходим в театр или на балет, потому что мы хотим секса. Мы готовы терпеливо ждать, пока вы выбираете восемьдесят третий вариант черных босоножек, потому что мы хотим секса... в то время, пока вы примеряете обувь."

"— Подумай об этом так: доверие, честность, уважение... все эти вещи, как плей-оффы во время футбольного сезона. Ты должна играть с ними. Они необходимы, чтобы привести тебя туда, куда ты хочешь — к Супер Кубку.

Секс — это Супер Кубок, Элли. И хотя они могут и привести тебя туда, но только этими качествами ты не сможешь выиграть игру. Никто не скажет: «Они отлично сыграли несколько недель назад, так что это нормально, что сейчас они проигрывают». Все дело в том, как ты играешь в конкретный день — вот, что имеет значение. Это единственное, что заботит людей.

Элли мрачно кивает, бездумно водя вилкой по остаткам сиропа на тарелке.

— Так... что же делать, если нет всего остального? Что делать, если нет доверия, нет честности, нет уважения? Что делать, если твой партнер проигрывает каждую игру? Почему, ради всего святого, ему продолжают доверять, болеть за него на трибунах, не говоря уже о том, что он проигрывает в игре за Супер Кубок?

Я смотрю вниз, на ее руку, продолжающую скользить вилкой по липким остаткам сиропа.

На руку с бриллиантовым обручальным кольцом. Поднимаю на нее глаза, призывая, чтобы она взглянула на меня. Услышала меня.

— Быть может, ты просто болеешь не за ту команду.

Она молчит, но удерживает мой взгляд, ее дикие глаза постепенно осознают каждый сложный слой моего признания.

Знаю, она хочет спросить меня, что я имею в виду, и в данный момент я не смогу ей солгать. Когда она смотрит на меня так, словно я что-то значу в ее мире и на самом деле занимаю место где-то в ее мыслях, она может спросить меня о чем угодно. И я выложу ей все секреты на блюдечке с голубой каемочкой.

— Пойдем, — говорю я, вставая на ноги и разрушая состояние транса. Протягиваю руку, предлагая единственное, что могу. Единственное, что я в состоянии дать ей прямо сейчас.