История любви леди Элизабет

– Ну, ладно, – сказала Люсинда, быстро подходя к лошади, но как только она приблизилась, черный неожиданно оскалил зубы и рванулся к ней. Даже не замедлив шага, Люсинда ударила его зонтиком между ушей. – Перестань, – приказала она и, не обращая внимания на всхрапнувшее от боли изумленное животное, обошла его, чтобы сесть с другой стороны. – Сам виноват, – сказала Люсинда лошади, пока Джейк держал голову Аттилы, а Ян Торнтон помогал ей сесть в седло. Белки глаз Аттилы сверкали, когда он с опаской смотрел, как женщина опустилась в седло и устроилась там.

В тот же момент, как Джейк передал Люсинде поводья, Аттила начал бросаться в стороны и вертеться от досады. – Я не люблю животных с дурным характером, – самым суровым тоном предупредила дуэнья лошадь, а так как та отказалась слушаться и продолжала свои опасные штуки, она резко натянула поводья и одновременно сильно ударила зонтиком в бок. Аттила, испустив жалобный крик, быстро вдохновенной рысью послушно направился вниз по дороге.

– Ну, уж это слишком, – сказал свирепо Джейк, сердито посмотрев вслед этой паре, а затем на Яна.

– Это животное не знает, что означает слово верность!

Не дожидаясь ответа, Джейк вскочил в седло и не спеша начал спускаться за ними вниз по дороге.

Абсолютно сбитая с толку тем, как все вели себя сегодня утром, Элизабет искоса озадаченно взглянула на молчавшего мужчину, стоявшего рядом, затем в изумлении уставилась на него. Этот непредсказуемый человек смотрел вслед Люсинде, глубоко засунув руки в карманы, зажав сигару в белых зубах, широкая улыбка преобразила его лицо. Придя к очевидному выводу, что эта странная реакция мужчин каким-то образом была связана с искусным обращением Люсинды с упрямой лошадью, Элизабет заметила:

– Я думаю, дядя Люсинды разводил лошадей.

Почти против воли Ян перевел восхищенный взгляд с прямой спины Люсинды на Элизабет и поднял брови.

– Удивительная женщина, – сказал он. – Бывает ли ситуация, с которой она не справляется?

– Нет, насколько я знаю, – ответила, усмехнувшись, Элизабет; затем ею овладело смущение, потому что его улыбка быстро погасла, а манеры стали отчужденными и холодными.

Глубоко вздохнув, Элизабет сжала за спиной дрожащие руки и решила попытаться заключить перемирие.

– Мистер Торнтон, – начала она спокойно, – неужели между нами должна быть вражда? Я понимаю, что наш приезд сюда… вызвал неудобства, но это ваша вина… ошибка, – осторожно поправилась Элизабет, – что мы приехали сюда. И вы, должно быть, конечно, видите, что мы в более неудобном положении, чем вы. – Осмелев от того, что он не возражал, продолжала: – Отсюда очевидно, что нам обоим следует постараться исправить положение.