История любви леди Элизабет

– Среди них нет птички, дорогой? – невинно спросила Чэрити, но глядя не на стол, а на его лицо, на котором начали перекатываться желваки.

– Нет.

– Тогда они, должно быть, в классной комнате! Конечно, – сказала она весело, – так оно и есть. Как это на меня похоже, сказала бы Гортензия, сделать такую глупую ошибку.

Ян перевел взгляд от доказательств того, что дед следил за ним почти со дня его рождения, наверняка с того дня, когда он смог собственными ногами выйти из дома, на ее лицо и насмешливо сказал:

– Гортензия не очень проницательна.

Я бы сказал, что вы хитры, как лиса.

Она слегка понимающе улыбнулась ему и приложила палец к губам:

– Не говори ей, хорошо? Ей так нравится думать, что это она – умная.

– Как он сумел получить эти рисунки? – спросил Ян, задерживая ее, когда она повернулась, чтобы уйти.

– Женщина в деревне недалеко от вашего дома сделала многие из них. Позднее он нанимал художника, когда знал, в каком месте ты будешь в определенное время. Я сейчас оставлю тебя здесь, где хорошо и тихо.

Ян знал, что она оставила его, чтобы он мог просмотреть бумаги на столе.

Некоторое время он колебался, а затем медленно опустился в кресло и стал просматривать конфиденциальные донесения о нем самом. Они все были написаны неким мистером Эдгаром Норвичем, и пока Ян просматривал толстую стопу страниц, гнев на деда за оскорбительное вмешательство в его личную жизнь медленно сменился веселым интересом. Начать с того, что почти каждое письмо следящий за ним начинал с фразы, которая указывала на то, что герцог наказывал его за недостаточно подробные сообщения. Верхнее письмо начиналось:

Прошу прощения, Ваша светлость, за непреднамеренное упущение с моей стороны, когда я не упомянул, что мистер Торнтон действительно временами курит сигары…

Следующее начиналось так:

Я не представлял себе, Ваша светлость, что Вы пожелаете знать, кроме того, что его лошадь выиграла на скачках, но еще и как быстро она бежала…

От того, как были сложены и потерты сотни донесений, Яну было ясно, что их брали в руки и читали по нескольку раз, и точно так же было ясно из нескольких случайных замечаний автора, что дед явно высказывал свою личную гордость.

Вам будет приятно узнать, Ваша светлость, что молодой Ян – прекрасный наездник, как вы и ожидали…

Я, как и многие другие, совершенно с вами согласен, что мистер Торнтон – гений…

Я заверяю вас, Ваша светлость, что ваше беспокойство из-за дуэли совершенно безосновательно. Прострелена мякоть руки, ничего более.

Ян наугад перебирал их, не осознавая, что стена, воздвигнутая им перед дедом, начинала понемножку давать трещину.