Избранные произведения. I том [компиляция]

Я хочу, чтобы в память о том, что там произошло, жители получили… Ну, если не более ценный, то хотя бы с большим вкусом выполненный тотем. Рассчитываю на твою помощь, Йеннифэр, потому что без магии…

— Знаю, Цири. А дальше что?

— Болота Переплюта. Надеюсь, попаду… К хате на болотах, среди трясин. Там мы найдем останки человека. Я хочу, чтобы эти останки почили в приличной и достойной его могиле.

Геральт продолжал молчать. И не опускал глаз.

— Потом, — продолжала Цири, запросто выдерживая его взгляд, — мы заглянем в Дун Дар. Тамошнюю корчму скорее всего спалили, не исключаю, что корчмаря убили.

По моей вине. Меня ослепили ненависть и мстительность. Я попытаюсь как-то отблагодарить его родных.

— Вряд ли, — проговорил он, все еще глядя на нее, — это получится."

"— Знаю, — сразу же ответила она, твердо, почти зло. — Но я явлюсь к ним с повинной. Запомню выражение их глаз. Надеюсь, память об этих глазах охранит меня от подобных ошибок. Ты понимаешь это, Геральт?

— Понимаю, Цири, — сказала Йеннифэр. — Оба мы, поверь, очень хорошо понимаем тебя, доченька. Едем.

Лошади неслись как ветер. Как магический ветер.

Встревоженный мчащейся тройкой наездников, поднимал голову путник на тракте. Поднимал голову купец на телеге с товарами, преступник, бегущий от правосудия, бродяга-поселенец, изгнанный политиками с земли, на которой он поселился, доверившись другим политикам. Поднимали головы бродяги, дезертир и пилигрим с костылем. Пораженные, напуганные, не уверенные в том, что видели.

По Эббингу и Гесо начинали кружить рассказы. О Диком Гоне. О трех призрачных всадниках.

Рассказы придумывали и повествовали вечерами в пропахших топленым жиром и жареным луком избах, в светлицах, задымленных корчмах, трактирах, на хуторах и заимках.

Рассказывали, выдумывали, трепались. О войне. О геройстве и рыцарственности. О дружбе и справедливости. О подлости и предательстве. О любви верной и истинной. О всегда торжествующей дружбе и привязанности. О преступлении и наказании, которое непременно настигает преступников. О правосудии, всегда справедливом и правом.

О правде, которая на манер масла всегда всплывает наверх.

Выдумывали, радуясь выдумке. Сказочному обману. Ибо вокруг-то, в жизни, все делалось навыворот.

Легенда росла и ширилась. Слушатели в благостном трансе глотали, вбирали в себя высокопарные и возвышенные слова сказителей, повествующих о ведьмаке и чародейке. О Башне Ласточки. О Цири, ведьмачке со шрамом на лице. О Кэльпи, зачарованной вороной кобыле.

О Владычице Озера.

Все это случилось спустя многие годы. Спустя многие, многие годы.

Но уже теперь, как набухшие после теплого дождя семена, легенда давала ростки и пускала корни в людских душах.

Незаметно пришел май.