Избранные произведения. I том [компиляция]

— Гааасить! — вопил хозяин амфитеатра купец Хувенагель, бегая, размахивая руками, тряся могучим брюхом. Он был в ночном колпаке, тяжелой делии из выпороток, накинутой прямо на ночную рубашку. Босые ноги месили навоз и грязь улочки.

— Гааасите! Люююди! Воооды!

— Это кара божья, — безапелляционно заявила одна из старух. — За потехи, кои в этом владении устраивали.

— Да-да, госпожа. Несомненно, за это!

От ревущего в огне театра полыхало жаром, в лужах парила и воняла конская моча, шипели искры. Неведомо откуда налетел ветер.

— Туууушиите! — дико выл Хувенагель, видя, что огонь перекидывается на пивоварню и амбары с зерном.

 — Люююди! За ведра! За ведра!

Недостатка в охотниках не было. Более того, у Клармона даже была собственная пожарная команда, вооруженная и содержащаяся на деньги Хувенагеля. Гасили с жаром и энтузиазмом. Но впустую.

— Не справиться… — бормотал брандмейстер, вытирая покрывшееся пузырями лицо. — Это не обычный огонь… Не простой… Это огонь дьявольский!

— Черная магия, — задыхался от кашля в дыму другой топорник.

Из амфитеатра донесся страшный треск рушащихся стропил, коньков и столбов.

Грохотнуло, громыхнуло, сломалось, в небо взметнулся могучий сноп огня и искр, крыша переломилась и завалилась внутрь, на арену. Здание накренилось, словно поклонилось публике, которую в последний раз повеселило и порадовало эффектным, воистину пламенным бенефисом.

А потом стены рухнули.

Усилиями пожарных и спасателей удалось сохранить лишь половину зернохранилища и примерно четвертую часть пивоварни.

Занимался смертельный рассвет.

Хувенагель сидел в грязи и пепле, в опаленной делии из выпороков. Сидел и жалостливо рыдал, всхлипывал точно малое дитя.

Принадлежавшие ему театр, пивоварня и зернохранилище были, конечно, застрахованы. Проблема состояла в том, что страховая компания тоже была собственностью Хувенагеля. Ничто, даже какая-нибудь афера с налогами, не в состоянии была хоть в малой степени восполнить потери.

— Куда теперь? — спросил Геральт, глядя на столб дыма, расплывчатой лентой пачкающий розовеющий зарею горизонт. — Кого ты еще хочешь навестить, Цири?

Она взглянула на него, и он тут же пожалел о своем вопросе.

Ему ужасно захотелось обнять ее, держать в объятиях, прижимать к себе, гладить ее волосы. Защитить. Никогда-никогда не допускать, чтобы она оставалась в одиночестве. Чтобы с ней не случилось что-нибудь худое, чтобы ей больше никому и ничему не захотелось мстить.

Йеннифэр молчала. Последнее время Йеннифэр вообще много молчала.

— Теперь, — очень спокойно сказала Цири, — мы поедем в поселок с названием Говорог. Это название идет от опекающего поселок соломенного единорога, смешной, бедной, убогой куколки.