Избранные произведения. I том [компиляция]

— А я, — протяжно бросил седоусый унтер-офицер, кинув на своего командира взгляд, явно лишенный почтения, — будь это в моей власти, оставил бы я их в покое на их фермах. Не стал бы изгонять из страны хороших кметов. Радовался бы, что сельское хозяйство у них процветает. И есть, что в рот положить."

"— Глупы вы, вахмистр, будто сапог валяный, — проворчал поднаместник… — Это ж нильфгаардцы! Не наш язык, не наша кровь, не наша культура. Сельскому-то хозяйству мы радовались, а на сердце своем змею согревали. Предателей, готовых ударить в спину… Может, думаете, меж нами и Черными уже навсегда согласие? Нет, пускай идут откуда пришли… Эй, солдат! Там у одного тележка.

А ну сбегай-ка живо!

Приказ был выполнен с запалом. С применением не только палки, но и каблуков.

Лютик кашлянул.

— А вам что, может, не нравится? — Мальчишка-поднаместник смерил его взглядом. — Может, вы — нильфгаардец?

— Упаси боже, — сглотнул Лютик.

У многих идущих мимо них пустоглазых, двигающихся словно автоматы женщин и детей была рваная одежда, опухшие, в синяках лица, бедра и бока покрыты засохшими струйками крови. Многих приходилось поддерживать, чтобы они могли идти.

Лютик глянул на Геральта, и ему стало страшно.

— Пора нам, — пробормотал он. — Бывайте, господа солдаты.

— Бывайте, господа путники, — ответил вахмистр.

Поднаместник даже головы не повернул, увлеченный высматриванием, не несет ли кто из поселенцев багажа побольше, чем установлено цинтрийским миром.

Колонна поселенцев двигалась.

Послышались высокие, отчаянные, полные боли крики женщины.

— Геральт! Нет! — простонал Лютик. — Не делай ничего, умоляю… Не вмешивайся…

В одну из ночей, беспокойную, то и дело рассекаемую молниями, ведьмака снова разбудил сон.

На этот раз он тоже не был уверен, что не попал из одного сна в другой.

Снова над последними тлеющими угольями костра вздымалась мерцающая ясность, пугающая лошадей, снова в ясности этой был огромный замок, черные колонны, стол, сидящие за ним женщины.

И две женщины, стоявшие у стола. Черно-белая и черно-серая.

Йеннифэр и Цири.

Ведьмак застонал во сне.

Йеннифер была права, отсоветовав Цири надевать мужскую одежду. В мужской одежде, похожая на мальчишку, Цири чувствовала бы сейчас себя по-дурацки.

Здесь, в этом зале. По сравнению с шикарными, сверкающими драгоценностями женщинами. Она была рада, что позволила одеть себя в сочетание черного и серого, ей льстили одобрительные взгляды, которые бросали эти шикарные женщины на ее разрезные рукава с буфами и высокую талию, на бархат, украшенный небольшой бриллиантовой розой.

— Подойдите ближе.

Цири слегка вздрогнула. И не только от звука этого голоса. Йеннифэр оказалась права еще в одном, когда не советовала делать декольте.