Избранные произведения. I том [компиляция]

— Поздравляю, Йеннифэр, — сказала она завораживающим мелодичным голосом. — Узнаю пробу золота. Узнаю школу.

— Нетрудно распознать. — Йеннифэр прошлась по лицам огненным взглядом. — Ибо это школа Тиссаи де Врие.

— Тиссая де Врие умерла, — спокойно сказала госпожа Сова. — Ее нет за этим столом. Тиссая де Врие умерла, траур по ней закончился. Будучи одновременно рубежом и поворотным пунктом. Ибо началось новое время, пришла новая эпоха, грядут большие перемены. А тебе, Цири, коя некогда была Цириллой из Цинтры, судьбой предназначена в этих переменах важная роль.

Вероятно, ты уже знаешь какая.

— Знаю, — чуть ли не гавкнула Цири, не обращая внимания на успокаивающие взгляды Йеннифэр. — Мне это разъяснил Вильгефорц! Готовясь всадить стеклянный шприц между ног. Если в этом состоит мое предназначение, то благодарю покорно.

Темные глаза Филиппы разгорелись холодным гневом. Но заговорила не она. Заговорила Шеала де Танкарвилль.

— Ты еще многому должна будешь научиться, дитя, — сказала она, кутаясь в боа из серебристых лис. — От очень многого, насколько я вижу и слышу, придется тебе отвыкать самой либо с чьей-то помощью.

За последнее время ты набралась, видимо, массы скверных знаний, несомненно, испытала зло и научилась ему. Сейчас, в твоем ребяческом упрямстве, ты отказываешься замечать добро, отвергаешь добрые намерения. Топорщишь иглы словно еж, не способная увидеть тех, кто заботится именно о твоем благе. Фыркаешь и выпускаешь когти, будто дикий котенок, не оставляя нам выбора. Придется взять тебя за загривок. И мы сделаем это, дитя, не медля ни минуты. Ибо мы старше тебя, мудрее тебя, знаем все о том, что было, что есть. Знаем многое о том, что будет. Мы возьмем тебя за загривок, котенок, для того, чтобы ты когда-нибудь, скоро, уже став опытной и мудрой кошкой, села здесь, за этот стол, вместе с нами. Одной из нас. Нет! Ни слова! Не вздумай открывать рот, когда говорит Шеала де Танкарвилль!

Голос ковирской чародейки, резкий и пронзительный, словно скребущий по железу нож, неожиданно завис над столом. Съежилась не только Цири, легко дрогнули и втянули головы в плечи даже другие магички из ложи, ну, может, за исключением Филиппы, Францески и Ассирэ.

И Йеннифэр.

— Ты была права, — проговорила Шеала, кутаясь в боа, — полагая, что тебя вызвали в Монтекальво, чтобы ознакомить с судьбой. Но не была права, полагая, что ты — ничто. Ибо ты — все, ты — будущее мира. В данный момент, конечно, ты этого не знаешь и не понимаешь. В данный момент ты не более чем взъерошенный и фыркающий котенок, ребенок, переживший травмирующие события, в каждом видящий Эмгыра вар Эмрейса либо Вильгефорца с осеменителем в руке.