Избранные произведения. I том [компиляция]

По лесной дороге притащились два воза, запряженные волами, со столпами и элементами каких-то деревянных конструкций.

— Пускай-ка кто сходит к плотникам и судейскому, — махнул Шевлов. — Передайте, чтоб возвращались. Довольно мы столпов вбили, хватит покуда. Устроим себе здесь постой. Перетряхните сараи, вдруг там что для лошадиного прокорма сгодится. Да и нам — пожрать бы.

Лигенза поднял и осмотрел меч Геральта, Лютикову покупку. Шевлов отобрал у него клинок. Взвесил, взмахнул, крутанул «мельницу».

— Повезло вам, — сказал, — что мы как раз толпой подъехали. Распластал бы он вас на раз, тебя, Юлу и Флоквета.

О тех ведьмачьих мечах легенды ходят. Лучшая сталь, многократно сплетаемая и кованная, сплетаемая и снова кованная. Да еще и специальные чары на нее наложены. Оттого она неслыханной крепости, гибкости и остроты. Ведьмачий клинок, скажу вам, доспехи и кольчуги прорезает, как сорочку льняную, а всякий иной меч будто макаронину перерубает.

— Быть не может, — уперся Сперри. Как и у остальных, усы его были в сметане, которую парни нашли в хате и вылакали до донышка. — Быть не может, чтоб как макаронину.

— Да и мне как-то не верится, — кивнула Юла.

— Непросто, — добавил Кочерга, — в подобное поверить.

— Да? — Шевлов принял фехтовальную стойку. — Ну так становись кто, проверим. Ну, найдется охотник? Ась? Что попритихли?

— Ладно, — шагнул, доставая меч, Эскайрац. — Я стану. А чего там. Поглядим, братцы. Схватимся, Шевлов…

— Схватимся. Раз, два… Три!

Мечи встретились с лязгом. Жалобно застонал ломающийся металл. Юла аж присела, когда обломок лезвия просвистел мимо ее виска."

"— Сука, — сказал Шевлов, с недоверием глядя на клинок, обломавшийся на пару пальцев выше золоченого эфеса.

— А на моем — ни щербинки! — поднял меч Эскайрац. — Хе-хе-хе! Ни щербинки! Ни царапины даже!

Юла рассмеялась по-девчоночьи. Лигенза заблеял, словно козел. Остальные загоготали.

— Ведьмачий меч? — фыркнул Сперри. — Как макаронину перерубает? Да ты сам, сука, макаронина.

— Это… — Шевлов стиснул губы. — Это херня какая-то, сука. Говно какое-то… Чтоб тебя…

Отбросил остатки меча, зыркнул на Геральта и обвиняющим жестом указал на него.

— Ты обманщик. Мошенник и обманщик. Ведьмака из себя корчишь, а такую липу… Такое, сука, фуфло вместо нормального клинка носишь? И сколько ж ты, интересно мне, добрых людей обманул? Со скольких бедолаг деньги выдавил, ворюга? Ох, покаешься в грешках своих в Финдетанне, уж из тебя-то староста там признание выбьет!

Он засопел, сплюнул, топнул.

— По коням! Уходим отсюда!

Они отъехали, припеваючи и посвистывая. Хуторянин с семьей хмуро поглядывал им вослед. Геральт видел, что губы его шевелятся. Нетрудно было догадаться, какой судьбы и каких оказий желает он Шевлову и его отряду.