Избранные произведения. I том [компиляция]

 — Я — мессир Люппи, лейб-медик бейлифа из Горс Велена, специально сюда присланный. Обследование выявило, что рана заражена. Ногу придется отрезать, иного спасения нет.

— И сколько берешь за процедуру?

— Двадцать крон.

— Держи тридцать. — Геральт высыпал из мешка три десятикроновки. — Собирай инструменты, пакуйся, возвращайся к бейлифу. Если он спросит, скажи, что пациенту стало лучше.

— Но… Я обязан опротестовать…

— Пакуйся и возвращайся. Какое из этих слов тебе не понятно? А ты, бабка, давай сюда. Раздвинь бинты.

— Он, — старушка указала на лейб-медика, — запретил мне к больному прикасаться.

Потому как я, стало быть, знахарка и ведьма. Грозился донести на меня.

— Не обращай на него внимания. Он уже уходит.

Бабка, в которой Геральт сразу распознал травницу, послушалась. Осторожно распустила повязку, хотя Торквиль все крутил головой, шипел и постанывал.

— Геральт… — прохрипел. — Что ты задумал? Медикус говорил, что спасения нету… Лучше я ногу потеряю, чем жизнь.

— Да хрен там. Ничего не лучше. А теперь заткнись.

Рана выглядела отвратительно. Но Геральт видывал и похуже."

"Вынул из сумы шкатулку с эликсирами.

Мессир Люппи, уже собравшийся, присматривался, качал головой.

— Тут декокты не помогут, — объявил. — Не помогут лжемагия и знахарские фокусы. Шарлатанство, ничего более. Как медик, я должен возразить…

Геральт повернулся, глянул. Медик вышел. Поспешно. Споткнувшись на пороге.

— Четверо ко мне. — Геральт откупорил флакончик. — Придержите его. Стисни зубы, Франс.

Вылитый на рану эликсир сильно вспенился. Констебль душераздирающе застонал. Геральт подождал миг-другой, вылил второй эликсир. Этот тоже пенился, но сперва шипел и дымился.

Торквиль закричал, замотал головой, напрягся, закатил глаза и потерял сознание.

Старушка достала из узелка баклажку, выгребла оттуда пригоршню зеленой мази, толстым слоем намазала на кусок сложенного полотна, прикрыла рану.

— Живокост, — определил Геральт. — Состав из живокоста, арники и календулы. Хорошо, бабушка, очень хорошо. Еще бы пригодились зверобой, кора дуба…

— Видали его, — прервала бабка, не поднимая лица от ноги констебля. — Травничеству станет меня учить! Я, сынок, травами тогда уже лечила, когда ты еще няньку обрыгивал кашкой с молочком.

А вы, бездельники, отойдите, а то света не вижу. Да и дух от вас крепкий. Менять надобно онучи, менять. Время от времени. Пошли прочь из избы, кому сказано?

— Ногу надо будет обездвижить. Вложить в длинные лубки…

— Сказала ж — не учи ученую. Да и сам — выдь во двор. Чего ты еще тут стоишь? Чего ждешь? Благодарности, что великодушно предоставил свои ведьмачьи лекарства? Обещанья, что он тебе этого по гроб жизни не забудет?

— Хочу его кое о чем спросить.