Избранные произведения. I том [компиляция]

Взял длиннющий кусок проволоки, один конец прикрепил к вершине своей башни, а другой…

— А другой надо было в бутылку сунуть, — пискнул вдруг бегающий по двору сын Хофмайера, маленький низушек с густой и курчавой словно руно шевелюрой. — В стеклянную бутыль, в какой папка вино гонит. Молния по проволоке в бутыль и шмыгнет…

— А ну домой, Франклин! — рявкнул фермер. — В постель, спать, быстро! Скоро полночь, а завтра с утра за работу! Ох, гляди, поймаю я тебя, ежели будешь во время бури с бутылями и проволокой мудрить. Пущу ремень в дело! Две недели на заднице не усидишь! Петунья, забери его отседова.

А нам еще пивка принеси!

— Хватит, — гневно бросила Петунья Хофмайер, забирая сына со двора. — И без того вон сколько вылакали."

"— Не ворчи. Того и гляди ведьмак вернется. Гостя попотчевать надобно.

— Когда вернется, тогда и принесу. Для него.

— Ну, скупа баба, — буркнул Хофмайер, но так, чтобы жена не услышала. — Прям как свояченица Бибервельтиха из Почечуева Лога. Все до одного там скряга на скряге и скрягой погоняют… А ведьмака что-то долго не видать. Как пошел на пруды, так и пропал. Странный человек.

Видел, как вчера вечером на девочек глядел, на Цинию и Тангеринку, когда они во дворе играли? Странные у него были глаза. А теперь… Не могу отделаться от ощущения, что он пошел, чтобы побыть одному. Да и у меня гостит только потому, что моя ферма в стороне, вдали от других. Ты его лучше знаешь, Лютик, скажи…

— Знаю? Его-то? — Поэт прихлопнул комара на шее, потренькал на лютне, всматриваясь в черные силуэты верб над прудом. — Нет, Бернье. Не знаю. Думаю, никто его не знает. Но с ним явно что-то творится. Зачем он сюда приехал, в Хирунд? Чтоб поближе к Танедду? А когда вчера я предложил ему вместе проехаться в Горс Велен, откуда Танедд видно, он тут же отказался.

Что его здесь держит? Может, вы сделали какое-нибудь выгодное предложение?

— Где там, — буркнул низушек. — Честно говоря, я вообще не верю, чтобы тут какое-никакое чудовище объявилось. Того паренька, что в пруду утоп, могли спазмы схватить. А все сразу в крик: мол, это дело рук топляка или кикиморы, и, дескать, надобно ведьмака призвать… А уж деньги-то ему такие никчемные пообещали, стыдобища, да и только. А он что? Три ночи по дамбам да прудам лазает, днем или спит, или сидит молча, копна копной, на детишек смотрит, на дом… Странно, я бы сказал — необыкновенно.

— И правильно бы сказал.

Сверкнула молния, осветив двор и постройки фермы. На мгновение глянули белым развалины эльфьего особнячка в конце дамбы. Через несколько секунд над садами прокатилась волна грома. Сорвался нежданный ветер, деревья и камыши над прудом зашумели и пригнулись, зеркало воды подернулось рябью и стало матовым, ощетинились вставшие торчком листья кувшинок.