Камень

Покинув машину через оплавленный и покорёженный дверной проём, я увидел Прохора, стоящего недалеко от машины с водительской стороны. Подойдя к нему, я заметил в его глазах слёзы.

— Хана Ласточке! — махнул он рукой в сторону покорёженной и дымящейся машины. — Отъездилась, родная…

— Прохор, прости меня, я не хотел! — начал я извиняться, но мои слова потонули в вое сирен.

Из центрального входа в здание выскочили пять человек в камуфляже с огнетушителями в руках, добежали до машины и споро залили её пеной, особое внимание уделяя тому месту, где у «Нивы» располагался бензобак.

— Что, князь, отрабатываете работу со стихиями? — услышал я. — Оправдываете фамилию?

Повернувшись, я увидел хмурого графа Орлова, который разглядывал меня, как будто видел в первый раз.

— Извините, Иван Васильевич, так получилось… — промямлил я.

— Получилось, курсант? — Орлов нахмурился ещё больше.

— Господин полковник! — вмешался в разговор Прохор. — Это я виноват, довёл воспитанника…

— И каким же это образом, стесняюсь спросить? — полковник перевёл взгляд на Прохора.

— Алексей Александрович пожаловался мне, что у него не всё получается с огневой подготовкой, а я пообещал ему, что если и дальше так пойдёт, то накажу, как в детстве — плетью по заднице. Вот он и взбеленился…

Я с удивлением смотрел на своего воспитателя, вравшего с чистыми и невинными глазами. Орлов же не удержался и хмыкнул.

— Видимо, тяжёлое у вас было детство, Алексей Александрович, — сказал мне полковник, еле сдерживая улыбку, — если после упоминания о нём вы Прохору машину дотла спалили.

— Нормальное у меня было детство. — буркнул я.

— Так, курсант Пожарский! — уже строго сказал Орлов. — На первый раз замнём инцидент, из уважения к вашему деду и Прохору. По бумагам всё оформим как замыкание в проводке автомобиля. Но! Алексей Александрович, придётся вам встретится с нашим психологом. Сами понимаете… — я кивнул, поёжившись от пронзительного взгляда полковника.

В этот момент со стороны дымящихся останков машины Прохора раздался громкий женский возглас:

— И как мне это понимать?

Обернувшись, я заметил, что за время нашего разговора с графом Орловым на стоянке существенно прибавилось народа — около красной «Гранты» стояло около десяти человек, одетых в обычную гражданскую одежду.