Камень

Только тогда, когда мы были на месте и покидали «Гранту», я сказал:

— Виктория, ещё раз извините и спасибо за то, что подвезли!

— Не за что, Алексей, помните про своё обещание! — улыбнулась она. — Была рада познакомиться!

После того, как мы зашли в калитку на воротах особняка, Прохор повёл себя странно:

— Гостевой флигель свободен? — спросил он у одного из охранников.

— Свободен, Прохор Николаевич! — кивнул тот.

— О том, что мы с Алексеем Александровичем здесь, князю доложу сам. Ты меня понял?

— Да, Прохор Николаевич! — кивнул тот, хотя было видно, что он ничего не понял.

— Пойдём, барин. — мой воспитатель нетерпеливо мотнул головой в сторону гостевого флигеля.

Когда я уселся в своё любимое кресло, мой воспитатель остался стоять напротив, пристально меня разглядывая.

— Лёшка, ты хоть сам-то понял, что произошло?

— Нет. Но машину я тебе спалил…

— Да хрен с ней, с этой машиной! — махнул он раздражённо рукой. — Ты «огненную стену» вокруг себя выдал на уровне «витязя», не меньше! — он возбуждённо заходил по комнате, а потом внезапно остановился передо мной.

— Ну, ты высказывать начал всякое обидное, мне стало очень стыдно, а очнулся я от того, что ты кричишь, а вокруг эта самая «огненная стена»… Ну, а потом я успокоился и её погасил…

— Отлично! — воскликнул Прохор, потирая руки. — Наконец-то! Дождался! Сподобился Лёшка на стихии! Сиди здесь, никуда не уходи. — он достал из кармана телефон и выбежал из комнаты.

Да, действительно, сейчас мне даже самому стало окончательно понятно, что во владении стихиями, вернее пока одной — огнём, произошёл существенный прорыв.

Мои размышления были прерваны появлением деда и сияющим, как медный грош, Прохором. Поздоровавшись со мной, дед жестом указал мне пересесть на диван, питая ту же слабость к старому креслу.

— Рассказывай, что такого важного случилось! — скомандовал Глава Рода присевшему рядом со мной Прохору.

— Ваше сиятельство, Михаил Николаевич! — заёрзал на диване мой воспитатель. — Я сегодня, как обычно, ждал Лёшку после тренировки в Ясенево. Он пришёл расстроенный, рассказал, что с огневой подготовкой у него не очень получается, и это после второго-то занятия! Ну я и «наехал» на него, наговорил всякого… — Прохор сделал вид, что ему стыдно. — Лёшка, значит, расстроился ещё больше, покраснел… И тут, значит, как повеяло от него жутью какой-то… Я из машины, значит, и сиганул.