Капкан для зверя

Нашел, чему восхищаться. Госпожа слова плохого нам не сказала. А кто знает, что новая выкинет.

— А какая нахер разница. Новая, старая. Мне все рано. Одного не пойму, что он стережет ее как зеницу ока. Развелся и выгнал бы на все четыре стороны. И нам бы спокойнее было.

— Не знаю. Это не нашего ума дело. Нам платят, чтобы мы ее охраняли и чтоб ни один волос с ее головы не упал. Вот и будем делать нашу работу. Не то Мокану наши головы поотрывает.

— Тебе легко говорить. Ты сейчас уедешь. А я может на свадьбе хочу погулять.

— А как их дети? Они вернулись из Лондона?

— Нет.

Но я слышал, что он и детей у нее отобрал. Она вообще теперь полный ноль и вне закона.

— Врешь.

— Клянусь. Я лично слышал его разговор с Зоричем. Лично. Он отдавал указания насчет детей и сказал, что теперь никто, кроме него, не имеет на них прав, даже его БЫВШАЯ жена. Северный и Европейский кланы объединились, и дальше начнется война с Вороновым. Это конец Черных Львов и начало новой истории. Мы в правильном месте и у правильного Хозяина, друг. За это надо выпить."

"Послышался смех, а я медленно сползла по стенке.

Мне казалось, что с меня содрали кожу живьем, что каждый мой нерв оголился, и по нему пустили электрической ток. Наверное, такую же боль испытывает умирающий под пытками. Осознание иногда приходит медленно, а иногда оно вспарывает нервы, мгновенно убивая все внутри, взрывая душу. Когда ты летишь в глубокую черную дыру… и, да, я сверну шею там на дне… сама… в одиночестве… никем не услышанная… забытая… и…нелюбимая. Ненужная. Жалкая. Каждое ЕГО обещание было ложью, грязной, наглой, продуманной ложью. Все игра, а я песчинка в этой игре.

Я не помню, сколько дней прошло после того, как я это услышала. Помню, что с того момента и хожу по коридорам, держась за стены, и мне кажется, что мое тело превратилось в пепел, а душа корчится в адских муках, и они никогда не закончатся, никогда не прекратятся. Это агония. Это нескончаемая агония, когда боль может унять только смерть. Все вымерло внутри. Я онемела. Я хотела кричать и не могла. Ни слова. Даже каждый вздох давался с трудом. Предательство убивает быстрее кинжала.

ЕГО предательство превратило меня в полутруп… оболочку, внутри которой кроме отчаяния ничего не осталось… Первая любовь совершенно безжалостна, а когда эта любовь становится единственной на всю жизнь, то она пожирает все существо. Он причинял мне боль с самого начала. Каждую секунду наших отношений. Иногда с отсрочкой в пару лет, но ненадолго. Зверь внутри него не мог обходиться без страданий… моих страданий.

Я зашла в одну из комнат и остановилась глядя в пустоту.