Капкан (СИ)

— Роланд, если проблема в этом, то…

— Нет никакой проблемы, — перебил меня мужчина и посмотрел сурово, — Я обещал ребёнку.

Спорить с ним не стала, да и не хотела. Я знаю, как ценно для него собственное слово, от того ещё более значимым показалось его обещание для дочери.

— С каких пор Роланд стал принимать решения за тебя? — снова вырывает из мыслей голос матери.

— Он пообещал Ариане подарок. Она его ждёт. Только и всего.

— Уверена, он растянет этот процесс настолько, насколько это возможно.

— Завтра мы будем дома.

— Я переживаю за тебя. Не хочу, чтобы тебе было плохо.

— Сейчас мне хорошо, — отвечаю со всей искренностью, смотря на счастливое лицо дочери, которая прячется от мяча за спиной у Османа.

— Сегодня — да, а потом тебя ждут новые страдания. Этот человек не даст тебе ничего, кроме боли.

Молчу какое-то время, посмотрев на Роланда. Возможно, она права. Возможно, стоит быть сильнее и решительнее и бежать сейчас, сломя голову от него. Но я выдохлась. Устала бежать все эти годы, прятаться, лгать самой себе, что всё в порядке. Мне не хватает тех сумасшедших дней, когда самой большой проблемой в моей жизни была ненависть Роланда.

Когда каждая встреча подобно цунами сносило всё на своём пути. И даже нас самих. Мне не хватает того огня, тех взглядов, пылких слов и столкновений тел. Я скучаю по тому времени, скучаю по нему. Это было всё так глубоко зарыто внутри меня под грудой ненависти и обид, что я и не думала, что когда-нибудь снова встречусь со своими подлинными чувствами с глазу на глаз. И вот я встретилась с ними, и стало хорошо. Хоть я и знаю, что завтра будет плохо. И страшно. Одиноко.

Я всё знаю, понимаю, но хочу ещё хотя бы раз, чтобы было так, как прежде — мы рядом, несмотря ни на что.

— Доченька, — вдруг слышу голос Эрнеста в трубке телефона.

— Папа, здравствуй, — улыбаюсь, услышав его голос.

— Подслушал ваш разговор, и решил тоже поговорить с тобой, — слышу, как он отъезжает от Марии, наверное, чтобы его слова дошли только до моих ушей.

— Мы прилетаем завтра. Нет ничего пагубного в одном сегодняшнем дне.

— Один день способен изменить мировую историю. Но я хочу поговорить не о мире, а о тебе.

— Я тебя слушаю, хоть и не понимаю, к чему этот разговор. Завтра всё встанет на свои места.

— Медея, всё давно не на своих местах. Мы не там, где должны быть и не те, кем хотим быть. И сейчас ты находишься рядом с Роландом не из-за дочери и не из-за его желаний. Ты там, потому что хочешь там быть. Любовь ведь такая паршивая штука… её не выкинешь из-за того, что она плоха или непригодна. Она, как крест, который каждый несёт на своём горбу, на протяжении всей своей жизни.

— Паршива не любовь, а осознание того, что ты должна ненавидеть и презирать человека, но не можешь делать это по-настоящему.