Хмель свободы

 – Це ж сколько динамиту надо, шоб цю тюрьму розвалыть! А батько наказував: тюрьмы сничтожать!

Рядом с Калашником остановился один из солдатиков Московского полка, без оружия, в одной драной рубахе. Лицо побитое.

– Ты чого це голый на морозе, Ерофей? – спросил Сашко.

– Раздели, заразы, в колидоре, оружию отобрали, – чуть не плакал хлопец. – Я ж им замки открывал, как тех пташечок на волю выпускал. А они… Хоть бы саблю оставили, я б им головы посносил!

– Да, – задумчиво сказал Калашник. – Похоже, будуть ще з цыми пташечками дела!

На Озерном базаре махновцы пробежали по рядам. И уже кто-то пил из глечика молоко, кто-то рвал зубами шмат сала или круг колбасы. Голодные!

– А платыть? – кричала торговка.

– В штаби гроши. Бижи, там батько Махно роздае, – огрызнулся махновец.

– Зараза ты бандитска! Шоб тебе чорты в свынячому сали варылы. Шоб твои кышкы на ковбасу чортам пишлы!.. – не унималась торговка.

Хлопцы хохотали.

– Ну чего ты кричишь! Не бандиты мы, тетка. Жрать хочеться, а грошей нема!

– Заладыла: гроши, гроши! – даже возмутился махновец, который реквизировал у бабки круг колбасы. – А ты хоть знаешь, тетка, шо грошей скоро вже не буде? В Киеви вже отминылы!

– А шо ж буде?

– Свобода… Доброта до людей!

– Тьфу, придурок! Де доброта, там и голота…

– Не понимаешь, тетка…

…В штабе раздался телефонный зуммер. Кожин протянул трубку Нестору.

– Ты, Махно? Це я, Глыба! Еле нашел! Шо там у тебе?

– А шо у меня? Потихоньку занимаю город!

– А мы тут заседаем. Хотели б и тебя послухать.

– Сами себя слухайте… Соловьи! – Нестор швырнул трубку на рычаги, повернулся к своим хлопцам: – Большевики, леви эсеры… Я так понимаю, власть делять…

Вечером в одной из богатых квартир с резной мебелью и тяжелыми шторами на окнах, с электричеством, радугой играющем на хрустальных люстрах, семья в испуге выстроилась вдоль стенки. Один из трех зашедших сюда махновцев, старший, пояснял:"

"– Несить, панове, шо лышне з одежи. Бачите, пообносылысь. – Махновцы и в самом деле выглядели оборванцами. – И нас не бойтесь. Нам батько Нестор Ивановыч строго наказалы, шоб бралы только то, шо на себе. И у кого шо лышнее… От у тебе скилькы штанив? – спросил старший у главы семейства, благообразного господина в домашнем сюртуке.

– Ну, не знаю, – растерянно ответил тот, глядя на жену.

– Бачь, не знаешь. А я знаю. У мене одни, та й ти з диркамы. Так шо роздилым по-братски и розийдемось як друзья!..

– Господь свидетель, – пробасил пожилой, очень грозный с виду махновец и перекрестился. – Мы не то, шо… а по-доброму… по-селянски… В помочь… бо зима, а воювать надо…

Из квартиры все трое вышли переодетыми, в новой обуви, в штанах со штрипками, в нелепых модных пальто и шляпах.