Хождение по катынским мифам

Бандера же упрекал своего соперника, что не его отряды, а мельниковские находятся в услужении германских спецслужб.

Реакция Мельника была вполне понятна. Его, как и Бандеру, волновало не столько дело о борьбе за самостийность Украины, сколько личная карьера. В наглом «начальнике экзекутивы» он узрел вероятного, хитрого и жестокого соперника на заместительство Коновальца, место которого давно и не без оснований прочил себе.

В запале этой междоусобной сшибки мельниковцы даже открыли некоторые известные им конкретные секретные задания, которые получали бандеровцы от гитлеровской разведки.

Так, Мельник информировал руководителей и членов своего «провода», что бандеровцам поручено играть роль провокаторов в деле борьбы с ними.

Имеется ещё одна версия причин конфликта. В период германо-польской войны бандеровцы якобы захватили документы польской разведки и установили, что члены провода ОУН Сенник, Сциборский и Барановский являлись агентами польской разведки, и что об этом знал Мельник, но никаких мер против них не предпринимал.

Кроме того, бандеровцы обвиняли мельниковцев в их прогерманской политике, говоря о себе, как о «представителях украинского народа», которые «без помощи немцев борются за самостийную Украину».

Раскол был на руку немцам, так как снижал остроту националистической борьбы. Много сделал для этой сшибки член Центрального провода ОУН капитан гестапо Ярыга-Рихардт («Ярый»), сразу же вошедший после раскола в состав бандеровского провода.

***Находившиеся у власти оуновцы стали неловко себя чувствовать перед украинским населением.

Особенно перед националистически настроенными гражданами — за террор и издевательства на оккупированной территории. Пытаясь сохранить свой авторитет, ряд оуновцев открыто стали выступать против немцев. Таких говорливых «крамольников» гитлеровцы быстро стали арестовывать и ликвидировать.

И всё же, как посчитали германские руководители специальных служб, полемика между украинскими националистическими вождями стала выходить за рамки дозволенного им уровня критики. Надо было предпринимать какие-то конкретные меры по локализации разрастающегося конфликта, готового перерасти в кровопролитную войну.

Опять решили провести инсценировку.

Из Берлина последовала жесткая команда — немедленно «арестовать» главаря ОУН, что позволяло «опровергнуть серьёзные обвинения в адрес Бандеры, а самое главное, спасти своего надежного агента от полного провала, так как запланированные гестаповцами дальнейшие меры, направленные против оуновских «крамольников», неминуемо привели бы к раскрытию его как провокатора».