Храмовый раб

Во все стороны были прорыты каналы, большие и мелкие, за поддержанием в порядке которых и следили местные чиновники и жрецы. Собственно, вся местная цивилизация жила заботой об этих каналах, дающих воду для многочисленных полей и финиковых пальм. Как только в результате войны или засухи прекращалось функционирование оросительной системы, то это моментально приводило к тектоническим изменениям в местной власти, а население просто вымирало от голода. Так две могучие реки давали жизнь миллионам людей, обеспечивая их зерном, финиками, рыбой и тростником, который тут использовался во всех сферах жизни- от подстилки до постройки кораблей.

Макс бодро шагал от стоянки до стоянки, периодически приманивая какую-нибудь симпатичную бабенку из местных, выучив на аккадском «ты — красивая», и сперев лепешку для презента."

"Его мастерство врача росло. Он как-то раз уже наложил жгут на ногу, уняв кровотечение из мелкой артерии, которую потом прижгли самым зверским образом и сам сделал трепанацию черепа бедолаге, который подошел сзади к лошади, не рассчитав расстояние. Он даже усовершенствовал этот довольно примитивный процесс, заказав кузнецу бронзовую трубку с зубчиками по краям и простейший лучковый механизм.

Шимут, увидев, как примитивное сверло делает в черепе идеально круглую дыру, пришел в неописуемый восторг. В лечении гнойных ран Макс, по местным меркам, достиг уровня «бог». Одного того, что у него умирал один из десяти, а не три из пяти, делало его в глазах солдат просто непогрешимым. Они давали ему еду, поили мутным местным пивом и дарили подарки, понимая, что лечит их все-таки не доктор Шимут, а этот странный белобрысый и голубоглазый парень с выстриженными от лба до затылка волосами. Учитывая, что все идут на войну, солдаты понимали, что хорошие отношения с врачом не помешают. Особые отношения Макс установил с отрядом Ахемена, которые получали медицинскую помощь вне очереди. Он научил их кипятить воду, пугая волей богов, а Ахемен, видя, что его отряд украшает окрестные кусты на порядок реже, чем соседние отряды, сделал правильные выводы, и с помощью местного мата и зуботычин пресек на корню попытки воспротивиться профилактике кишечных болезней. Макс хотел было научить их мыть руки перед едой, но понимания не встретил, и свернул просветительскую деятельность, отложив до лучших времен.

Однажды, где-то в районе Ниппура, Ахемен пришел к эну Хутрану, и сказал:

— Продай мне своего раба.

— Раб не продается.

— А если бы продавался, то какую цену ты за него попросил бы?

Жрец задумался.

— Талант серебра.

Удивленный гул был ему ответом. Тридцать килограммов серебра- это цена табуна отборных коней, или крепкого доходного имения.