Хуррит (СИ)

Они несколько дней шли по побережью, высматривая плот в море или место нашей возможной высадки. Когда прошла неделя, Данила понял, что мы его перехитрили и ушли по суше.

— Идем на юг, они все равно вернутся к морю, либо они нас догонят, либо мы, — рассуждения Данилы были верны, что подтверждалось нашей сегодняшней встречей. Когда на исходе была вторая неделя, украинцы, по словам Андрия, потеряли надежду нас догнать. Им хронически не везло — потеряв все имущество, парни голодали, из двух бутылок была одна, пили все, что ни попадется.

— Сегодня после обеда, — вздохнул Андрий, — Мы наткнулись на родник и там увидели следы человеческих ног.

— Это могли быть дикари, — совершенно неожиданно встрял в разговор Саленко."

"— Это были следы обуви, отчетливые и свежие, — возразил Андрий. Его взгляд упал на обувь археолога — По размеру — твои.

Саленко побледнел, ведь вчера я предупреждал их быть максимально осторожными, идти по камням, не оставляя следов.

— Я был осторожен, это не могут быть мои следы, — робко возразил Саленко.

— Слышь, ботаник, ты много здесь видел людей в такой спортивной обуви? — вспылил Андрий, — Ты что, меня во лжи хочешь уличить?

— Успокойся, Андрей, ясно, что следы Виктора, — жестом приказал молчать Саленко, чтобы украинец мог закончить рассказ.

— Ну, а дальше что было?

— Мы шли осторожно, пытаясь угадать, где вы. Данила думал, вы остановитесь на ночь в лесу, мы там все осмотрели, провозились почти до темноты. Видели человеческую фигуру, когда уже темнело, Данила даже прицелился, но было далеко. Потом увидели костер, огонь ярко освещал фигуры, а его, — Андрий кивнул в сторону Ару, — приняли за Аду, все сходилось. Потом Данила опознал тебя по росту и выстрелил, а дальше ты сам все знаешь.

— Андрий, мне очень хочется тебе доверять, но ты сам понимаешь, что рисковать я не могу. Свое слово сдержу — ты полноценный член нашей команды, но доверие и уважение тебе придется заслужить. Не как подчиненному или рабу, чего ты так опасаешься, а как мужчине, держащему свое слово.

— Справедливо, — ответил украинец, заметно повеселев.

— Моя фамилия Найденов, Артур Владимирович, начнем все заново!

Андрий пожал протянутую руку, представившись:

— Осадчий Андрий Степанович.

— Вот и лады, пан Осадчий, захочешь уйти — просто скажи. Отдам автомат, поделюсь припасами. Никого неволить не собираюсь, для меня каждый человек в нашей команде как близкий родственник. У меня никогда не было родни, точнее, я ее не знаю. Меня в трехмесячном возрасте подкинули в детский дом, страна воспитала меня, — не знаю, почему меня потянуло на такие подробности, но остановиться не мог. — Но если вы хотите — буду вам братом, другом, самым близким и родным, невзирая на национальность или религиозные убеждения.