Свои чужие

Когда все тарелки загружены в посудомоечную машину, мать Ани просит присесть за барной стойкой и подождать её несколько минут. Она уходит, оставляя меня одну. Ненадолго. И возвращается с какими-то бумагами.

— В общем, у меня кое-что для тебя есть, — заговорщическим голосом произносит Жанна Леонидовна. — Только помнишь, что я тебе говорила? Никому и никуда! Тем более Самсонову. После того как я покажу тебе эти бумажки, их нужно будет сжечь, иначе Игорю не поздоровится.

— Никому и никуда, — автоматически повторяю за ней.

— У Игоря полно связей, — хвалится Жанна Леонидовна.

Она смеется и открывает папку, а я нервно сглатываю и ощущаю, как футболка начинает липнуть к телу, потому что передо мной чёрно-белое фото Кирилла. На нём он моложе, чем сейчас, лет на пять. Невероятно красивый и мужественный. И взгляд боевой. В форме, с гладковыбритым лицом. Самсонов безумно любил свою работу, а я всегда считала её опасной. Не зря. Жуткие шрамы, оставленные после пыток, только подтвердили опасения.

— Предупреждаю: я была шокирована, когда это прочитала, — вздыхает Жанна Леонидовна. — Честно, информация не для слабонервных.

— Я готова, — тороплю её.

— Ладно. В общем, как оказалось, Кирилла действительно не было в Москве целых полтора года. Всё это время он служил в горячих точках. Руководил сводным подразделением, решавшим задачи по борьбе с террористами. Ничего не предвещало такого поворота! Игорь узнал, что Самсонов числился первым на должность начальника управления. Шептались, что почти подготовлен приказ.

— Он говорил, да. Что стремился к получению этой должности все пятнадцать лет службы.

— А потом… хоп! И вместо повышения его кинули в самое пекло!

Я почти не обращаю внимание на своё состояние. То в жар бросает, то в холод. В нетерпении смотрю на бумаги, которые сжимает длинными пальцами мать Ани, и мысленно её поторапливаю.

— Когда? — спрашиваю сипло. — Когда это случилось?

— Десятого ноября. Десятого ноября две тысячи девятнадцатого года.

Прикрыв глаза, стараюсьдышать ровно, но сердце скачет галопом, а в лёгкие вонзается сотня колючих игл.

Эти даты навечновысечены в моей памяти. Десятого ноября я узнала о том, что беременна. В ночь с одиннадцатого на двенадцатое открылось кровотечение. И новая жизнь во мне оборвалась так же резко и неожиданно, как и зародилась. Даже если бы я позвонила тогда Кириллу, он ничем бы не помог. Потому что сам нуждался в помощи.

— За полтора года Кирилл успел побывать в плену. Вернулся на родину в ужасном состоянии.