Кодекс Крови. Книга ХVII

Превращу в прах и развею».

И всё же… белоснежные бутоны, не то розы, не то жасмина убивать не хотелось.

Вопреки всеобщему мнению, Смерть не относилась к полюсу условного добра или зла. Она просто существовала, символизируя момент обрыва существования других существ. Скорый обрыв жизненной линии существа она слышала, как вибрирующую струну. И если уж распознавала во всеобщей какофонии вибрацию, то обязательно являлась посмотреть, кто это смог привлечь её внимание.

Сосредоточившись, Смерть постаралась услышать вибрацию от опустошающегося накопителя артефакта иллюзий.

Тот должен был вот-вот истратиться и рассыпаться прахом. Но вибраций не было. Более того, поверх треска пламени Смерть с удивлением услышала совершенно иной звук — ровный гул жизни некротической силы.

— Что за?.. — Смерть потянулась к белоснежному бутону, но тот отпрянул из-под её несостоявшегося прикосновения. Смерть замерла, почувствовав лёгкое раздражение, смешанное с любопытством.

— Сказано же, к шипу! — прошелестели листья и раздвинулись в стороны, открывая взору длинные тонкие иглы, как у терновника.

Из-под ткани балахона появился белый туман и тончайшим усиком коснулся шипа.

Если бы Высшая могла дышать, то наверняка задержала бы дыхание. Так она лишь опустила взгляд в пол, ожидая увидеть опадающий прах некогда живого растения или остатки магии иллюзий, рассеянной аурой смерти. Но ни первого, ни второго не произошло, зато зал окутал поразительно нежный аромат, в котором смешался просто клубок чужих чувств: боль от потери близкого существа, страх за нерождённого ребёнка, надежда на спасение, решимость уничтожить любого, кто встанет между родными и творцом этого чуда, смелость бороться даже тогда, когда сама Вселенная против, отчаянная решимость не сдаваться даже сквозь время и пространство.

На этом моменте существо под балахоном вздрогнуло…

«Ах ты ж… Что же ты не сказала…»

Смерть ещё раз прикоснулась к шипу, на этот раз не стала разрывать контакт:

— Ты красавец или красавица, но я хотела бы взять часть тебя с собой. Ты хочешь путешествовать со мной по мирам? Со мной не будет скучно. И еды всегда будет достаточно."

"— Отец сказал, что много есть вредно. Нужно знать меру. Неуёмный голод разрушает всё вокруг, — серьёзно повторило растение.

— Твой отец беспримерно прав, малыш, — хмыкнула Смерть. — Но неужели ты не хочешь вырваться из этого подземелья?

— И оставить здесь часть себя в одиночестве и тьме? Нет! Отец сказал, что обязательно вернётся, ведь мы в ответе за тех, кого приручили.

Смерть любовалась распустившимися бутонами, сделавшими тронный зал похожим на одно из мест, которыми так любила её дразнить Жизнь. «Кажется, у меня появилось любимое место силы», — хмыкнула про себя Высшая.