Кодекс Крови. Книга ХVII

Необычно оно как-то… Вроде бы и под хвост бы залез, а порой и выпороть хочется за самоуправство, а иной раз глянешь, и хочется этого глупого котёнка на груди пригреть. Да куда уж… я же её этак раз в пять старше буду, с ней, так как с тобой, не посидишь и не поговоришь. Юная, ветер в голове.

— Так что… отдавать её за Гепардеви?

Зверь за спиной у Еремея встал на дыбы, оскалился и зарычал, а сам оборотень только пожал плечами, не поднимая взгляда от кострища.

— Не знаю, мозгами понимаю, что хрен редьки не слаще. Что я кошак мартовский, что он. Только там статус повыше будет.

М-да, удивил меня Тигров, признаться. И ведь в лоб ему не скажешь, что он влюбился похоже. Оно ведь, если он не о своих интересах думает, а о Миркиных в первую очередь, очень наглядно. Со стороны. А Тигров продолжал размышлять:

— И про традиции тоже понимаю. Там ей посложнее будет, чем у нас. Но знаешь, поживёт так пять-десять лет, а потом однажды прошипит в лицо, что лучше бы была женой шахзаде или что я ей жизнь испоганил. А я ведь не уверен, что после этого не прибью заразу.

Я вздохнул, глядя на последнюю тлеющую головешку:

— Традиции традициями, статус статусом… — мои слова повисли в воздухе. — Но тамошние матери в гаремах детей сжигают гораздо чаще, чем наши. У них там… конкуренция, мать её.

Тигров не ответил, но его спина напряглась.

— А зверь твой что думает?

Еремей резко вскинул голову, его глаза вспыхнули жёлтым:

— Этот вообще думать не умеет! Ему каждую кошку в округе подавай.

Я поднял бровь:

— Не ради каждой ты хранилище банка опустошать решался.

Его реакция была мгновенной — гримаса возмущения, сменившаяся усталой ухмылкой:

— Да это всё звероцвет, будь он неладен! — пальцы оборотня прошлись по лицу. — Взял кошак верх и давай свои порядки наводить. А с катализатором ещё этим… Откуда же мне было знать, что он такое учудит?

Я откинулся на ствол, сцепив руки за головой:

— А он у тебя в соответствии с традициями калым решил уплатить, а не молодку портить. Это что-то да значит."

"Тигров замер, будто впервые задумавшись об этом.

— Сам не понимаю, как он её не успел оприход… — Тигров оборвал себя на полуслове. — И Машка бы не удержала.

— Вот что, — наконец, решил я сам для себя дилемму, — стойку твоего зверя на Миру я вижу так же ясно, как тебя сейчас. А там уж сам со своей второй половиной договаривайся. Но я бы советовал послушать его резоны.

— Ему-то всё равно… А мне как же… В пять раз…

— Молодость — недостаток, который очень быстро проходит, — хмыкнул я.