Колдун и Сыскарь

Хотя нравы, думается, при Пушкине были всё же помягче, нежели при Петре Алексеевиче. А один стакан, то в революцию семнадцатого вместе с последующей Гражданской войной? Кошмар, не хочу. Вот же, зараза, история российская: куда ни кинь — всюду сплошной…"

"Почему-то Андрей сразу поверил Симаю ночью. Да и как не поверить? Вот он, с кремневым пистолем за поясом и саблей дамасской стали на боку, кэрдо мулеса, рождённый от цыганской женщины и цыганского же вампира-кровососа, охотник на нечисть, сидит рядом. Протяни руку — коснёшься плеча. А ежели сомневаешься в его словах и наряде, то вот она, сама нечисть.

Во всей красе. Часа не прошло, как разговаривала и жаждала человечьей крови, словно в кошмарном сне. Теперь, слава богу, пистолету и острой сабле, лежит бездыханно и уже не встанет. Утром они отнесут отрубленные головы в имение князя Долгорукого, который, оказывается, владеет окрестными землями и деревушками, возьмут положенную плату, а там уж решат, что дальше делать. Потому что Симай по прозвищу Удача тоже поверил, что его новый товарищ явился сюда прямиком из будущего, отстоящего от текущей ночи без малого на триста лет. Опять же, как не поверить? Один галогенный фонарик чего стоит. Не говоря уж о «Граче», наручных часах, газовой зажигалке и сотовом телефоне, включённом для вящей убедительности в режим плеера. Прошедшей ночью Сыскарь как раз заканчивал свою историю о посещении кладбища Ракитки, поднявшемся из могилы друге и двух бутылках вина, выпитых с мертвецом, когда где-то вдали раздался едва слышный крик петуха.

— Ага, — удовлетворённо заметил Симай. — Пропел третий кочет. Вот теперь можно и поспать.

Не опасно.

— Третий? Что-то первых двух я не слышал.

— Это потому что ухо твоё не приучено, а третий крик всегда самый громкий. Ничего, навостришься со временем, муху будешь слышать на десяти шагах. Я научу.

— Спасибо, конечно. А что думаешь по поводу того, что я тебе рассказал? — спросил Сыскарь, несколько удивлённый и даже уязвлённый сдержанной реакцией Симая на столь поразительные новости. Человек из будущего явился во плоти, а ему вроде как, не холодно и не жарко.

— Думаю, что правду баешь, — сказал охотник за нечистью и зевнул так, что чуть не вывихнул себе челюсть.

 — К слову, о подобном колдовстве я уже слышал. Только сейчас припомнить точно не могу, что именно и от кого. Давай завтра погуторим и всё решим, а? Утро вечера всяко мудренее, а день у нас с тобой трудный выдался. Не знаю, как тебе, а мне спать охота — сил никаких нет.

Пришлось согласиться и лечь спать.

Сыскарь думал, что не уснёт. Одна тысяча семьсот двадцать второй год. Царь Пётр. И даже уже на царь, а император, если он не забыл историю. А он не забыл.