Колесо Времени. Книги 1-14

– А сейчас все пропало, исчезло!

– Очень может быть, – сухо сказала Элайда, – потому и подумали другие, что о таких пустяках и говорить нет смысла!

– Продолжаем, внимание! – Голос Шириам вернул каждого к его обязанностям. – Итак, приступим!

Вновь оглянувшись на свое платье и спрятанные под ним бумаги, Эгвейн вслед за Шириам пошла к аркам. Каменный пол, касавшийся босых ее ног, казался девушке ледяным.

– Кого ты привела с собой, сестра? – таким вопросом начала церемонию Элайда. Двигаясь размеренным шагом навстречу к ней, Шириам отвечала:

– Ту, кто пришла кандидатом к Принятию, сестра! Ни одна из трех Айз Седай, сидящих по обе стороны от тер'ангриала, не шевельнулась.

– Готова ли она? – вопросила Элайда.

– Она готова отринуть все, чем была, и, пройдя через свои страхи, добиться Принятия!

– Знает ли она свои страхи?

– Она никогда с ними не сталкивалась, но таково ее желание! – Шириам смотрела прямо перед собой.

– Так пусть она встретится с тем, чего страшится. – И сквозь нотки формальной торжественности в голосе Элайды чувствовался нотки удовлетворенности.

– Первый раз, – молвила Шириам, – за то, что было.

Путь обратно появится, но лишь единожды. Будь стойкой!

Глубоко вдохнув, Эгвейн ступила вперед, под арку, в ясное свечение. Свет поглотил ее всю целиком.

– Заглядывал к нам Джайм Даутри. Довольно странные новости принес из Байрлона торговец!

Эгвейн оторвала взгляд от качаемой ею колыбели. В дверях стоял Ранд. На мгновение голова ее закружилась. Женщина перевела свой взгляд с Ранда – мой муж – на лицо ребенка в колыбели – моя дочь – и вновь изумленно посмотрела на Ранда.

Вернуться назад можно только единожды. Будь же мужественна!

То не была собственная ее мысль, а бесплотный голос, он мог звучать в голове у Эгвейн или извне, голос мог быть мужским или женским, но при всем том он оставался лишен каких-либо чувств и абсолютно неузнаваем.

Но почему-то он не представлялся женщине чуждым.

Момент изумления у Эгвейн миновал, и теперь ее по-прежнему удивляло лишь то, почему это она размышляет о чем-то непонятном и совершенно ненужном. Ранд и вправду был ее мужем, красивым и любящим, а Джойя была ее дочерью – самая прекрасная, самая прелестная девчушка во всем Двуречье.

Отец Ранда, Там, по-прежнему находился на дальних овечьих пастбищах, и, соответственно, Ранд мог сейчас работать в амбаре, и действительно у него было побольше времени возиться с Джойей. Сегодня вечером могли прибыть из деревни мать и отец Эгвейн. А быть может, придет и Найнив, чтобы убедиться, не мешает ли материнство Эгвейн продолжать привычные свои занятия, ведь ей предстоит в один из дней заменить Найнив, приняв от нее пост деревенской Мудрой.

– Какие же новости? – спросила Эгвейн.