Колесо Времени. Книги 1-14

– Свет, это всего лишь обыкновенная поговорка!

Выпустив из кулака воротник шрамолицего, Мэт отступил на шаг.

– Я… я… мне не по душе, – начал он, запинаясь, – когда обо мне несут подобную гадость! Я вовсе не Приспешник Темного!"

"Чтоб мне сгореть, неужели моя удача и впрямь везенье Темного? Нет, только не это! Неужели проклятый кинжал в самом деле наделал мне бед, о Свет?

– Да никто и не врал, будто вы Пособник Темного, – заверил его мужчина со сломанным носом. Видимо, он уже превозмог удивление и пытался решить, разозлиться ему на Мэта или остыть.

Собрав свой походный скарб, Мэт покинул таверну, оставив выигранные монеты там, где они лежали.

Но двигал им вовсе не страх перед верзилой. Мэт уже забыл и о нем, и о деньгах. Единственное, чего ему хотелось, – оказаться за дверью таверны, вдохнуть чистого воздуха, поразмыслить.

Впитывая всей грудью ночную прохладу, он прислонился к стене таверны неподалеку от входа. Сейчас мрачные улицы Южной Гавани были безлюдны. Из окон гостиниц и распивочных еще выплывала музыка, слышался смех, но мало кто ходил по ночным улицам. Обеими руками сжимая стоящий перед ним шест, Мэт оперся лбом на кулаки и пытался обдумать загадку своих удач.

Он знал, что родился удачливым. Удача сопутствовала ему постоянно, во всем. Но почему же тогда воспоминания о годах, прожитых в местечке Эмондов Луг, не предъявляют образцы удач, которых ему и не выпадало, пока он не покинул родные места? Конечно, Мэт счастливо выходил из многих переделок, но не забывались и те проказы, которые, как он считал, сойдут ему с рук и на которых его ловили с поличным и ему доставалось сполна. Мать, например, всегда могла предсказать, когда он замышлял новое озорство.

Часто ему казалось, что Найнив видит его насквозь, несмотря на все воздвигнутые им барьеры. Однако удача пришла к Мэту вовсе не с того дня, когда он оставил Двуречье. Удача явилась в тот миг, когда он заполучил кинжал из Шадар Логота. Мэт вспомнил, как дома он играл в кости с заезжим чужаком, худющим, что лучина, мужчиной с пронзительным взглядом. Тот служил у купца, приехавшего из Байрлона закупить партию табака. Не забыл Мэт и тот прискорбный факт, что в награду за никчемное и расточительное метание костей отец закатил ему генеральную порку – для приобретения противоположных игре склонностей. Долг Мэта остроглазому хитрецу составлял серебряную марку и четыре пенса.

– Но ведь я уже свободен от этого чертового кинжала! – промямлил Мэт. – Айз Седай, не к ночи бы помянутые, сами заявили, что я от него свободен!

Углубясь в размышления, он решил заодно проверить, сколько же нынче выиграл.

Пошарив в карманах куртки, Мэт обнаружил, что все они наполнены гладенькими монетами, кронами и марками, и серебряными, и золотыми.