Колесо Времени. Книги 1-14

Он снова напустился на людей, толпившихся на пристани, словно они и были виновниками всех проблем. Потом его тяжелый взгляд вновь остановился на Мэте.

– Ты занимаешь место, путник. Проходи. – Голос солдата сорвался в крик, предназначавшийся каждому, кто мог слышать. – Пошевеливайтесь! Проклятье! Здесь нельзя стоять! Двигайтесь! Давайте!

Мэт и Том присоединились к тонкому ручейку людей, телег и тачек, текущему к воротам в городской стене, в Арингилл.

Главные улицы города оказались запружены такими толпами, что под ногами невозможно было разглядеть плоские серые плиты, которыми были выложены мостовые.

Казалось, людям некуда идти и они шагают в толчее безо всякой цели или удрученно стоят по обеим сторонам улицы. Немногие счастливчики, успевшие что-то сохранить от прежнего достатка, держали в опущенных руках нехитрые пожитки или отчаянно прижимали к груди самые дорогие сердцу вещи. На глаза Мэту попались трое мужчин, баюкающих в руках часы, и с дюжину или больше – с серебряными блюдами или кубками. Но женщины прижимали к груди детей. Стоголосый ропот наполнял воздух, создавая многозвучный тревожный фон заботы и беспокойства. Мэт проталкивался сквозь толпу, нахмурившись и выискивая по сторонам вывеску гостиницы или хотя бы намек на нее. Застройка города была беспорядочна – чередование дерева, камня, кирпича; бок о бок стояли дома, крытые черепицей, шифером, соломой.

– Это не похоже на Моргейз, – пробурчал Том себе под нос после долгого молчания, его кустистые брови устало опустились вниз, подобно белым стрелам, лохматыми остриями к носу.

– Что не похоже? – рассеянно спросил Мэт.

– Прекратить переправу. Отослать людей восвояси. Характер у нее, правда, резкий, как молния, но сердце мягкое и сочувствующее голодным и обездоленным, – отозвался Том, недоуменно качая головой.

И тут Мэт увидел вывеску, она гласила – ""Речник"", а под надписью был нарисован босой парень без рубашки, вытанцовывающий джигу. Туда-то Мэт и направился, наискось пересекая улицу и раздвигая толпу при помощи своего посоха.

– Ну а кому бы это быть, как не ей? Она, кто ж еще! Ладно, Том, забудь о Моргейз. До Кэймлина еще далеко.

Давай-ка вначале посмотрим, сколько золота с нас запросят за кровать на одну ночь.

Большой зал ""Речника"" оказался так же забит людьми, как и улица. Услышав требования Мэта, хозяин гостиницы принялся хохотать так, что затряслись его многочисленные подбородки:

– Да мы всей семьей ютимся вчетвером на одной кровати. Если бы ко мне пришла родная мать, я и то не смог бы дать ей одеяло и место у огня.

– Как вы могли заметить, я – менестрель. – Голос Тома вызвал эхо даже в переполненном помещении.