Колесо Времени. Книги 1-14

Какая-то черта в его облике что-то разбередила в памяти Перрина.

– Он прав, – произнесла женщина. – Мне не следует говорить с тобой.

Перрин вновь обернулся к ней, но она уже пропала. Просто пропала, спрятаться было некуда. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалась степь. Одна трава – и еще эта серебристая башня.

Юноша нахмурился и взглянул на Прыгуна, который наконец поднял голову.

– Странно, почему на тебя бурундуки не напали, – пробурчал Перрин. – Ну, и что ты о ней думаешь?

"" О ней? О ком?"" Волк поднялся, озираясь по сторонам. ""Где?""

– О женщине. Я только что говорил с ней.

"" Здесь никого не было. Юный Бык. Только ты и я. Ты просто шумел, как

ветер"". Перрин раздраженно поскреб бородку. Она была здесь, конечно же, была.

Он не сам с собой разговаривал.

– Чудные вещи здесь происходят. Прыгун. Эта женщина согласна с тобой. Она велела мне держаться подальше от башни.

"" Значит, она мудра"", – ответил волк, но в голосе его слышалось легкое сомнение. Кажется, он так и не поверил, что здесь побывала какая-то женщина."

"– Вообще-то я чересчур отвлекся от того, что намечал вначале, – пробормотал Перрин и объяснил Прыгуну, что ему, собственно, нужно в волчьем сне, – отыскать волков в Двуречье, наяву, и разузнать у них все, что можно, насчет воронов и троллоков.

"" Держись подальше от своего старого дома, Юный Бык"". Слово ""дом"" в понятии Прыгуна означало что-то вроде охотничьего угодья волчьей стаи. ""Там теперь нет волков, вовсе нет. Все или погибли, или убежали в другие края. Ведь именно там блуждает по снам Губитель"".

– Я должен вернуться домой, Прыгун.

"" Остерегайся, Юный Бык. Близится день Последней Охоты. Мы выйдем на нее вместе"".

– Обязательно, – промолвил Перрин, грустно покачав головой и подумав, что было бы совсем не худо после смерти угодить сюда. А почему бы и нет – порой ему казалось, что он и сейчас-то наполовину волк. – Я должен идти, Прыгун.

"" Доброй охоты тебе, Юный Бык, и пусть у тебя будет много щенков"".

– До встречи, Прыгун.

* * *Он открыл глаза. Тускло тлели уголья догоравшего костра. Гаул сидел на корточках, вглядываясь в ночь. Возле соседнего костра двигались фигуры – Фэйли поднялась, чтобы заступить на дежурство.

– Ложись, я покараулю, – сказал он, откидывая плащ в сторону.

Гаул кивнул и прилег там, где сидел.

– Гаул!

Айилец приподнял голову.

– Гаул, боюсь, дела в Двуречье куда хуже, чем я полагал.

– Так часто случается, – невозмутимо отозвался айилец. – Такова жизнь. – Он снова улегся, а в голове у Перрина теснились беспокойные мысли. Губитель.