Колесо Времени. Книги 1-14

Чего он ждет? На что надеется?

Обмакнув перо в маленькую чернильницу, Перрин отложил третий лист бумаги и взялся за четвертый.

В дверь просунулся Бан ал'Син. Он беспокойно потирал пальцем свой большой нос.

– Айильцы вернулись, – произнес он ровным голосом, хотя нервно переминался с ноги на ногу. – Троллоки идут и с юга, и с севера. Тысячи троллоков, лорд Перрин.

– Не называй меня так, – рассеянно отозвался Перрин, не отрывая хмурого взора от страницы. Он не умел находить нужные слова, не умел говорить вычурно и красиво, что так нравится женщинам, и писал то, что диктовало ему сердце.

Снова обмакнув перо в чернильницу, юноша добавил несколько строчек:

""…Я не стану просить у тебя прощения за то, что сделал. Не знаю, может, ты и простила бы, но я об этом не прошу. Ты для меня дороже жизни, и не думай, будто я тебя покинул. Увидишь на небе солнышко, знай – это я тебе улыбаюсь. Услышишь, как шелестит ветерок в ветвях цветущей яблони, – это я шепчу, что люблю тебя. Моя любовь останется с тобой навсегда.

Перрин""."

"С минуту он всматривался в написанное. Конечно, хотелось сказать больше и лучше, но тут уж ничего не поделаешь.

Аккуратно присыпав свежие чернила песком и отряхнув листы, он бережно сложил их и написал с наружной стороны: ""Для Фэйли"", собрался было дописать ""Башир"", но спохватился и написал ""Айбара"", хоть и не знал, берут ли в Салдэйе жены фамилии своих мужей. Так принято не во всех землях, но раз уж она вышла замуж в Двуречье, придется ей мириться с двуреченскими обычаями.

Перрин положил письмо на каминную полку – может, она и вправду его когда-нибудь прочтет – и расправил широкую свадебную ленту, чтобы она, как положено, свисала на отвороты кафтана.

– Я постараюсь, – тихонько пообещал Перрин, глядя на письмо. После свадьбы Фэйли пыталась вплести ленту в его бороду, и теперь он жалел, что воспротивился этому.

– Простите, лорд Перрин?.. – Бан продолжал топтаться у двери. – Я не расслышал…

Айрам жевал губу. Вид у него был напуганный.

– Ну что ж, – промолвил Перрин, – пора заняться делами.

Может, письмо как-нибудь попадет к ней в руки, думал он.

Взяв со стола лук, Перрин приладил его за спину. Топор и колчан уже висели на поясе.

– И не называй меня так! – бросил он Бану. Возле постоялого двора его дожидались Спутники, сидевшие верхом на конях. Вил ал'Син, уперев древко в стремя, держал над головой дурацкое знамя с волчьей головой. Не так давно Вил наотрез отказывался таскаться с флагом, но теперь уцелевшие Спутники из числа первых присоединившихся к Перрину считали это своей почетной привилегией и ревностно ее оберегали.