Колесо Времени. Книги 1-14

– Она слегка отодвинулась и вскинула на него глаза:

– Я не могла сказать тебе сразу, Перрин, потому что сама не была уверена и не хотела пробуждать напрасные надежды. Ведь если бы они не… Не сердись на меня, Перрин."

"Он со смехом подхватил ее на руки и пересадил в свое седло. Фэйли тоже рассмеялась, сделала вид, будто сопротивляется, но в конце концов обняла его.

– Я никогда, никогда не стану на тебя сердиться, кля…

Фэйли прикрыла ему рот ладошкой.

– Мама рассказывала, что, когда отец перестал на нее сердиться, она чуть с ума не сошла, решив, что стала ему безразлична, и сделала все, чтобы привести его в чувство.

Так что ты, Перрин, будешь на меня сердиться! И, если хочешь принести мне еще один свадебный обет, поклянись, что, если рассердишься, никогда не станешь этого скрывать. Ведь сама я вижу лишь то, что ты позволяешь мне увидеть, муж мой… Муж мой, – повторила она с видимым удовольствием. – Мне нравится, как это звучит.

Перрин заметил, что она не сочла нужным сказать, будет ли и сама давать ему знать, когда рассердится, но, исходя из предыдущего опыта, полагал, что это ему придется выяснять самому.

Семейная жизнь – во всяком случае поначалу – не обещала быть легкой, но какое значение это могло иметь сейчас? Фэйли жива, и она рядом.

– Конечно, я всегда буду давать тебе знать, когда рассержусь, жена моя, – заверил Перрин.

Фэйли посмотрела на него так, будто не знала, как ей отнестись к сказанному.

О х, кузен Джаим, никогда тебе не понять девчонок, но со временем тебе будет все равно. Неожиданно Перрин осознал, что вокруг валяются туши убитых троллоков, а истыканный стрелами Мурддраал все еще бьется, цепляясь за жизнь.

Юноша медленно повернул коня. Земля, насколько хватало глаз, была усеяна трупами – точно черное бугристое поле, поросшее оперенными сорняками. Стервятники уже кружили над полем, почуяв поживу, только воронов нигде не было видно. По словам Джайма выходило, что то же самое можно увидеть и к югу от деревни. Горы трупов и тучи стервятников. Но этого недостаточно, чтобы поквитаться за Диселле, Адору, маленького Пэта или… Ничто не может возместить такую утрату. Ничто и никогда.

Перрин сжал Фэйли в объятиях с такой силой, что она пискнула, но, когда он попытался ослабить хватку, удержала его руки.

Из деревни валом валил народ. Опираясь на копье, словно на посох, ковылял Бран, которого поддерживала улыбающаяся Марин. Дейз Конгар обнимала за плечи своего мужа Вита, шли рука об руку Гаул и Чиад с открытыми лицами. Уши Лойала устало обвисли, у Тэма все лицо было в крови, а Фланн Левин и на ногах-то держался лишь благодаря помощи своей жены Эдин. Ранены были почти все, но многих уже успели наспех перевязать.