Колесо Времени. Книги 1-14

Должно быть, девушки побежали вместе с ним. Мэт и Асмодиан. Эти снаружи, стена не достала до нескольких последних фургонов. В ледяном спокойствии Ранд направил Воздух, спутывая его потоками Ланфир. Пока он отвлекает Отрекшуюся, Эгвейн с Авиендой, может, сумеют отгородить ее от Источника щитом.

Что-то рассекло потоки Ранда; они лопнули, отлетели, хлестнув его, обратно – он аж крякнул.

– Кто из них? – рявкнула Ланфир. – Какая из них Авиенда? – Эгвейн запрокинула голову и завыла, глаза девушки были выпучены, ее голосом будто вопил корчащийся в предсмертной агонии мир. – Какая? – Авиенда приподнялась на цыпочки, содрогаясь, стенания ее вторили воплям Эгвейн, становясь все выше и выше.

Вдруг в пустоте возникла мысль. Дух, вплетенный таким образом, вместе с Огнем и Землей. Вот так. Ранд почувствовал, как что-то режется, что-то невидимое для него, и Эгвейн упала, недвижимо застыла, Авиенда свалилась на четвереньки. Голова девушки была опущена, ее шатало.

Ланфир пошатнулась, перевела взор с девушек на Ранда – темные омуты черного огня.

– Ты мой, Льюс Тэрин! Мой!"

"– Нет. – Собственный голос, как почудилось Ранду, доходил до ушей словно через тоннель длиной в милю.

Отвлечь ее от девушек. Он продолжал идти вперед не оглядываясь. – Я никогда не был твоим, Майрин. Всегда принадлежал Илиене.

Пустота задрожала от печали и чувства утраты. И от отчаяния, что ему нужно сражаться еще с чем-то, кроме клокочущей саидин. Мгновение он балансировал на самой грани. Я – Ранд ал'Тор. И – Илиена, лишь ты одна была и будешь в моем сердце. Балансирование на острие ножа. Я – Ранд ал'Тор! Иные мысли пытались вырваться на волю, взметнуться бурным фонтаном – об Илиене, о Майрин, о том, что он может сделать, чтобы одолеть ее.

Ранд загнал их поглубже, даже последнюю. Если он примет ошибочное решение… Я – Ранд ал'Тор!

– Тебя зовут Ланфир, и я скорей умру, чем полюблю Отрекшуюся! – выкрикнул он.

По лицу ее пробежало нечто, что могло бы быть мукой, потом оно вновь застыло мраморной маской.

– Если ты не мой, – холодно промолвила Ланфир, – то ты умрешь.

В груди у Ранда полоснула боль, сердце грозило вот-вот лопнуть, а в голову будто вбивали раскаленные добела гвозди – боль была столь ужасна, что даже внутри кокона Ничто ему захотелось закричать.

Смерть была здесь, и он знал об этом. Отчаянно – даже в Пустоте его охватило отчаяние, сама же Пустота сжалась, подернулась рябью, – Ранд сплел вместе Дух, Огонь и Землю, принялся дико размахивать получившимся плетением. Сердце его больше не билось. Пальцы темной боли сминали кокон Пустоты. На глаза наползала серая пелена. Он чувствовал, как его плетение рывками разрезает ее потоки. Пробившийся в пустые легкие воздух обжигал; дернувшись, сердце вновь погнало кровь. Ранд опять стал видеть.