Колесо Времени. Книги 1-14

Например, приобрести нож, какие местные женщины носят на шее, если удастся найти хоть один без самоцветов на рукояти – их, похоже, так любят украшать! И обязательно что-нибудь из лакированных изделий; они здесь столь же хороши, как и в Империи, и узоры на них такие... чужеземные. Делая же покупки, она успокоится. Ей нужно успокоиться.

Плиты мостовой на площади Мол Хара все еще влажно блестели после утреннего дождя, в воздухе витал приятный запах соли, напоминавший Бетамин о деревне у Моря Л’Хай, где она родилась, хотя и приходилось кутаться в плащ из-за мороза.

В Абунаи всегда было тепло, и ей так и не удалось привыкнуть к холодам, сколько она ни странствовала. Однако сейчас мысли о доме не приносили утешения. Бетамин шла по многолюдным улицам, столь напряженно размышляя о Ринне и Сите, что постоянно наталкивалась на людей и чуть не угодила под купеческий караван, покидавший город. Вопль возчика заставил ее вскинуться, и она еле успела отскочить в сторону. Фургон прогрохотал по мостовой, где она стояла секунду назад, а размахивавшая кнутом женщина на нее даже не оглянулась. У этих чужеземцев нет никакого понятия об уважении к сул’дам.

Ринна и Сита. У всех, бывших в Фалме, остались воспоминания, которые они хотели забыть, воспоминания, о которых говорили разве что в сильном подпитии. У Бетамин воспоминания тоже были, но помнила она не о кошмарном сражении с полузнакомыми привидениями из легенд и не об ужасе поражения, и не о безумных видениях в небесах. Ах, если бы она не поднималась в тот день наверх! Если бы она не пошла узнать, как дела у Тули, у дамани с чудесным даром к металлам. Но Бетамин заглянула в клетушку Тули.

И увидела, как Ринна и Сита судорожно пытаются избавиться от надетых друг на друга ай’дамов. Они корчились от боли, их шатало от головокружения так, что они еле удерживались на коленях, но они лихорадочно продолжали дергать ошейники. Потеки рвоты покрывали их платья. В отчаянных попытках высвободиться они даже не заметили Бетамин, а она попятилась за порог, оглушенная ужасом.

Ужасом не только от того, что увидела, как две сул’дам обернулись марат’дамани, на нее саму неожиданно обрушилось страшное открытие – она узнала правду о себе.

Ей часто мерещилось, что она почти наяву видит плетения дамани, а присутствие дамани и ее силу она всегда чувствовала. Многие сул’дам были на то способны; всем известно, что это приходит с многолетним опытом работы с ай’дамом. Однако вид этой отчаянно дергавшейся парочки пробудил нежеланные мысли, невероятно и жутко усложнив то, что она принимала прежде как должное. Действительно ли она почти видит плетения – или видит их на самом деле? Иногда ей чудилось, будто она чувствует и то, как направляют Силу.