Колесо Времени. Книги 1-14

Странность выбора украшений могла быть ключом слишком ко многим вещам, если Самитзу когда-нибудь сможет их разглядеть за этим украшением. Хранительницы Мудрости, особенно Сорилея, смотрели на нее, словно она была слишком глупой, чтобы принять все как есть, не выясняя причин, и не пытаясь найти ответ. Они слишком часто поступали подобным образом. Особенно Сорилея. Самитзу не привыкла считать себя глупой, и ей страшно не нравилось, когда другие пытаются это делать.

Уже не впервые, она обнаружила, как трудно встречать пристальный взгляд другой Сестры. Сашалле была главной причиной, из-за которой удовлетворение от состояния дел постоянно от нее ускользало, независимо от того, насколько хорошо все шло.

Что еще больше раздражало – Сашалле была Красной, однако, несмотря на цвет своей Айя, она принесла клятву молодому ал'Тору. Как Айз Седай могла поклясться на верность мужчине, да еще тому, кто мог направлять? Возможно, Верин была права на счет та'верен, меняющих мир. Самитзу не могла придумать других причин для тридцати одной Сестры, пять из них была Красными, чтобы принести подобную присягу."

"«К Леди Айлил приходили лорды и леди, которые представляют основную часть Дома Райатин», – ответила она терпеливее, чем чувствовала.

– «Они хотят, чтобы она заняла место Главы Дома, и ей требуется одобрение Белой Башни. По крайней мере, одобрение Айз Седай». – Чтобы как-то избежать состязания взглядов, наверняка его проигрывая, она пошла к столу из черного дерева, где на серебряном подносе с золотой насечкой все еще испускал слабый аромат специй серебряный кувшин. Кубок с теплым вином помог обеспечить ее слабым оправданием за потерянный контакт глаз. Нужда оправдываться перед собой заставила ее поставить кувшин на поднос с резким стуком. Она избегала слишком часто смотреть на Сашалле. Даже сейчас она сообразила, что смотрела на женщину искоса. К собственному расстройству, она совсем не могла заставить себя полностью повернуться, чтобы встретить ее взгляд.

– Скажи ей нет, Сашалле. Ее брат, когда его видели в последний раз, был все еще жив, а у Башни есть и другие дела, вместо того, чтобы разбираться с восстанием против Возрожденного Дракона. Особенно теперь, – в ее памяти возник Торам Райатин, убегающий в странный туман, который мог менять форму и убивать, туман, который не брала Единая Сила.

В тот день Тень пришла к стенам Кайриэна. Голос Самитзу напрягся от усилий сдержать дрожь. Не от страха, от гнева. Это случилось в тот день, когда она не справилась с Исцелением юного ал'Тора. Она терпеть не могла неудачи, и испытывала крайне неприятное чувство, когда о них вспоминала. И ей не нужно оправдываться. – Большинство сторонников Райатина побеждены. Но те, кто все еще связан с Торамом, выступят против нее.