Колесо Времени. Книги 1-14

Теперь они сушились и устраивались по комнатам, дав ему возможность попытаться привести в порядок мысли. В той мере, в какой это было возможно в обществе Мин. Что же предпримет Кадсуане? Что ж он попробовал получить ее совет. Вот только оба знали, что события развиваются быстрее. Решение было принято независимо от мнения Кадсуане. Окна озарила вспышка молнии. У Кадсуане и молнии имелись кое-какие общие черты. Нельзя было предугадать, куда они ударят.

Аливия справилась бы с ней, – забубнил Льюс Тэрин. – Раз она поможет нам умереть, то могла бы по твоей просьбе помочь с Кадсуане.

Я не хочу убивать её, – мысленно обратился к мертвецу Ранд. – Я не могу позволить себе дать ей умереть. Льюс Тэрин это прекрасно знал, но для него понятия «ворчать» и «жить» – были неотделимыми. Временами после Шадар Логота он казался меньше затронутым безумием. Или Ранд стал более тронутым. В конце концов, ежедневно разговаривать с мертвецом в собственной голове и воспринимать это как должное, вряд ли можно считать признаком нормальности.

– Ты должен сделать еще кое-что, – тихо сказала Мин с нотками тревоги в голосе, сложив руки на груди.

– Аура Логайна продолжает возвещать о славе сильнее, чем когда-либо. Может быть, он все еще думает, что он настоящий Возрожденный Дракон. И есть еще кое-что… неясное… в образах, которые я видела вокруг лорда Даврама. Либо он выступит против тебя, либо погибнет… Я слышала, как один из солдат сказал, что лорд Добрэйн, возможно, мертв. Потеря даже одного из них будет для тебя серьезной неприятностью. Потеряешь всех троих, и для того, чтобы оправиться, тебе понадобятся годы.

– Если ты это видела, то так тому и быть. Я должен делать то, что в моих силах, Мин, и не беспокоится о том, что я сделать не могу.

– Взгляд, которым она его одарила, напоминал взгляд ярмарочной торговки, предназначенный собравшемуся затеять спор покупателю.

Царапанье в дверь заставило его повернуть голову, а Мин резко сменить позу. Он подозревал, что из ее рукава выскользнул метательный нож, и она спрятала его за запястьем. У этой женщины ножей, спрятанных в одежде, больше чем у Тома Меррилина. Или у Мэта. Цветные пятна, кружащиеся в его голове, почти сложились в… Во что? В человека на сидении фургона? Во всяком случае, не в то лицо, которое иногда появлялось в его мыслях, и образ мгновенно исчез, без всякого головокружения, сопровождавшего появление лица.

– Войдите, – сказал он вставая.

Войдя в комнату, Элза раскинула свои темно-зеленые юбки в изящном реверансе, бросив на него радостный взгляд. В её прекрасных манерах и холодноватой любезности было что-то кошачье. Она едва обратила внимание на Мин. Из всех поклявшихся ему сестер Элза была самой импульсивной. На самом деле, единственной импульсивной.