Колесо Времени. Книги 1-14

Самая обескураживающая вещь, обнаруженная им в лагере, относилась непосредственно к Эгвейн. Он все больше и больше убеждался в том, что люди, находящиеся здесь, действительно считают ее Амерлин. Она не была всего лишь подставным лицом, на которое падет весь гнев, или расчетливым оскорблением, призванным вывести из себя Элайду. Эгвейн действительно была их Амерлин.

Очевидно, ее избрали потому, что мятежницам нужен был кто-то, кем было бы легко управлять. Но они не относились к ней как к марионетке. И Лилейн, и Романда – обе говорили об Эгвейн с уважением. Вместе с тем, в ее отсутствии была своя выгода, так как оно создавало пустоту во власти.

Таким образом, они признали верховенство Эгвейн. Неужели он был единственным, кто помнил, что всего пару месяцев назад она была Принятой?

Крепко же она вляпалась. Тем не менее, на людей в лагере она произвела впечатление. Это напоминало приход к власти его матери в Андоре много лет тому назад.

Но почему же она не позволяет себя спасать? Перемещение было открыто вновь – и, как он слышал, Эгвейн сама его открыла! Ему необходимо с ней поговорить. Тогда он сможет решить, исходит ли ее нежелание бежать из страха подвергнуть опасности других, или причина кроется чем-то ином.

Он отвязал поводья Вызова от коновязи, находившейся на границе между Айз Седай и лагерем солдат, кивнул в знак прощания своей провожатой и сел в седло, проверив время по солнцу. Гавин развернул коня на восток вдоль дороги между армейскими палатками и пустил его быстрой рысью. Он не лгал Лилейн, что у него назначена другая встреча; он обещал встретиться с Брином. Конечно, Гавин назначил встречу, потому что знал, что ему может понадобиться предлог, чтобы прервать визит к Лилейн.

Брин сам учил его: «Подготовка путей отступления заранее – не признак страха. Это просто хорошая стратегия».

Час спустя Гавин нашел своего старого учителя в условленном месте – на одном из отдаленных постов. Брин проводил смотр, подобный тому, с помощью которого Гавин замаскировал свой побег от Отроков. Генерал как раз садился на своего носатого гнедого мерина, когда по невысокой траве и чахлой весенней поросли рысью подъехал Гавин. Пост располагался в ложбине на пологом склоне, откуда отлично просматривались пути подхода с севера.

В присутствии своего генерала солдаты вели себя почтительно и скрывали враждебность к Гавину. Все уже знали, что он возглавлял силы противника, которые так успешно совершали на них налеты. Стратег, подобный Брину, мог уважать Гавина за его мастерство, невзирая на то, что они находились по разные стороны, но эти люди помнили товарищей, убитых солдатами Гавина.

Брин пристроил свою лошадь рядом, кивнув Гавину.

– Ты прибыл позже, чем обещал, сынок.